Сочинения. В 2 томах

Только что мелькнула ее гомеопатическая ножка, обутая в красный сафьянный сапожок, - и за княжною полезла ее подруга, озабоченная своим роброном

Ах! как любила Мариорица!.. Любовь разлилась в ней пожаром, во сне палила её муками, нежила роскошнвми видениями, наяву мутила все её думы, кроме одной, что Волынской сведен в её душу самим Провидением, не как гость минутный, но как жилец вечный, которому она, раба, друг, жена, любовница, все, чем только владеет господин на Востоке и Севере, должна повиноваться, которого должна любить всеми помышлениями, всею душою своей, которого так и любит.

Остроумие – дитя беззаботного веселия.

Люблю, что подчиненный мыслит, когда велят, а не тогда, когда вздумается ему… Продолжай, продолжай, молодой человек, и помни, что скромность, скромность и скромность — первые добродетели и покровители кабинет-секретаря, и что первый враг — язык.

Но зимой, и особенно зимой 1739/40 года, не желал бы я быть в первобытном Петербурге. Это Голландия и Сибирь вместе, одна призванная, другая оседлая, с изумлением сошедшиеся у Финского залива; они косятся друг на дружку и силятся выжить одна другую. Разумеется, что в морозы наша русачка берет верх. Даже и на именитой прешпективе она является самовластною.

Но зимой, и особенно зимой 1730\40 года, не желал бы я быть в первобытном Петербурге. Это Голландия и Сибирь вместе, одна призванная, другая оседлая, с изумлением сошедшиеся у Финского залива; они косятся друг на дружку и силятся выжить одна другую.

-За это слово вы будете дорого отвечать, дерзкий человек! - вскричал вне себя Бирон, - клянусь вам честию своею.
-Отдаю вам прилагательное ваше назад! - вскричал Волынский.

Остроумие - дитя беззаботноговеселия.

Он погрузился в одну мысль о Мариорице. Вся душа его, весь он – как будто разогретая влажная стихия, в которой Мариорица купает свои прелести. Как эта стихия, он обхватил ее горячей мечтой, сбегает струею по ее округленным плечам, плещет жаркою пеною по лебединой шее, подкатывается волною под грудь, замирающую сладким восторгом; он липнет летучею брызгою к горячим устам ее, и черные кудри целует, и впивается в них, и весь, напитанный ее существом, ластится около нее тонким, благовонным паром.

Чудный человек! Могущ, как море, и непостоянен, как оно с своими отливами и приливами: то безбоязненно ходят на дне его птички, то на разъяренных волнах своих поднимает оно корабли до облаков.

Тот дворянин почетнейший, кто забывает себя для пользы общественной, кто не боится говорить правду перед сильными земли за утесненных и беззащитных и готов за эту правду положить свою голову.

Зависть - болезнь мелких душ.

Остроумие - для беззаботного веселия.

Ум стоит телесной силы.

Любовь скорее всякого профессора научит анализу того, что говорит любовь.

Но прошлого уже не воротишь; не соберешь уже цвета облетевшего.

Отечество моё заключается не в одном настоящем поколении: оно и в потомстве, а потомство будет благословлять имя того кто устроил его благосостояние.

Вместо одного Гроснота Бирон нашел их десяток: на низких людей никогда не бывает недорода.

следствием похода была потеря туфли: уверен, что замечание пригодится для будущего историка-чудака в красном колпаке и для оправдания моего на случай, если б кто упрекнул меня в исторической неверности.