Цитаты из книги День после ночи

Планы - это иллюзия. Жизнь сама выбирает за нас.

- Слезы портят цвет лица, - сказала Леони, крепко обнимая подругу. - Но лечат сердце.

Пахнет обычно шутник. А если пахнет шутка, значит, она грязная.

Бог был предлогом, метафорой, уловкой. Но иногда и этого бывало достаточно.

Выходит, остаться в живых - значит победить? Просто остаться в живых?

- Странно. Почему двадцать лет кажутся почти старостью? - Потому что мы слишком много смертей видели, - сказала Шендл. - Обычно это бывает гораздо позже, хотя бы лет в шестьдесят, когда среди знакомых оказывается больше мертвых, чем живых. Чтобы снова стать молодыми, нам надо завести детей.

Это был голос женщины, голос, сказавший "нет" смерти, какой бы легкой она ни была. Это был ее собственный голос, сказавший "да" жизни, какой бы она ни была несчастной.

Слезы портят цвет лица, но лечат сердце.

Лишь только последний автомобиль исчез за поворотом, ворота распахнулись и толпа хлынула внутрь лагеря. Мужчины пожимали друг другу руки, обнимались, хлопали по плечам. Девушки целовались и смеялись. Это был День Победы, Новый год, пришествие Мессии.

Их отъезд сопровождали оглушительный свист и выкрики - столь громкие, что переполошились окрестные птицы, и их встревоженный щебет долго еще звенел как оскорбительное "валите откуда приехали".

-Чего ты боишься? - спросила Леони. -Не знаю... И это тоже меня пугает.

Зоре было куда проще простить Эсфирь ее наивность, чем себе - собственную многолетнюю привычку к высокомерию.

В такой стране, как эта, мямлей быть нельзя.

Зачем подниматься, если все, кто когда-то тебя любил, мертвы?

Чтобы выжить, надо расстаться с прошлым.

Он все болтает и болтает о войне, такой красивой и благородной, а значит, он там никогда не бывал. Война - это грязь и вонь, после нее не отмыться. Я больше никогда не смогу убивать. Ни за что! Даже ради еврейского государства. Пусть кто-нибудь другой старается. А я буду на птице-ферме работать, помет лопатой разгребать. Или колонки цифр складывать в конторе без окон. Все, что угодно, а убивать не буду.

Сначала она называла его Джонни с тайным умыслом - чтобы не чувствовать себя шлюхой и чтобы заставить его казаться слабее. Потом - чтобы доказать себе, будто ее чувства к нему ничего не значат. Но теперь, как бы она ни старалась выговаривать это имя насмешливо или с прохладцей, оно стало проявлением нежности.

Просто всякий раз, когда будешь получать от меня письмо, знай, что я собирался послать тебе целый блок "Честерфилда". Я - романтик, да?

-Ты скучала по мне? -Только когда курить хотелось.

-Значит, все бессмысленно? -А по-твоему, в нашей жизни есть смысл?