Человек и дельфин

Увлекательная книга, в которой ученый, захваченный идеей установления разумной связи с дельфинами, рассказывает о своих опытах в этой области. Суть в том, что строение мозга и поведенческие реакции дельфинов представляются Лили настолько сложными, что их невозможно считать только инстинктивными. Книга отлично избавляет от высокомерного отношения к животным как к «братьям нашим меньшим». Дельфины кажутся такими же развитыми в умственном и душевном плане, как и человек, если не более. И странно думать, что дельфины видятся более человечными, чем люди.

Во время отпуска в Геленджике мы несколько раз видели дельфинов, они появлялись где-то далеко, почти у самой линии горизонта, словно намеренно сохраняя между собой и человеком ту дистанцию, которая позволяет оставаться скорее символом, чем событием, и каждый раз я заплывал всё дальше, надеясь, что ещё немного, ещё несколько десятков метров, и эта встреча наконец состоится, однако море всякий раз оставалось сильнее моего желания, дельфины исчезали так же внезапно, как появлялись, а я возвращался к берегу с ощущением, что некоторые вещи существуют именно потому, что между нами сохраняется расстояние.

Именно в эти дни я перечитывал книгу Джона Лилли «Человек и дельфин», и довольно быстро понял, что она вовсе не о дельфинах в привычном смысле этого слова, не о биологии, не об этологии и даже не о дрессировке, хотя всего этого здесь достаточно, а о человеческой способности признать существование другого сознания, которое не обязано быть устроено по нашим правилам, пользоваться нашими понятиями и вообще иметь хоть какое-то желание стать похожим на нас.

Сегодня многие гипотезы Лилли выглядят спорными, местами чрезмерно смелыми, иногда откровенно наивными, однако удивительным образом именно это не мешает книге оставаться живой, потому что она ценна не столько своими ответами, сколько качеством поставленных вопросов. Лилли принадлежал к той редкой категории исследователей, которые ещё могли позволить себе мыслить широко, рисковать собственной репутацией ради идеи, признавать возможность собственной ошибки и при этом не отказываться от самой попытки заглянуть дальше существующей научной картины мира, утверждая, что главным препятствием для контакта с другим разумом является вовсе не отсутствие технологий, а наша убеждённость в собственной исключительности.

Пожалуй, самым интересным в книге для меня оказался даже не разговор о дельфинах, а разговор о человеке, потому что Лилли постоянно возвращает читателя к одной простой и одновременно неудобной мысли, заключающейся в том, что мы слишком легко принимаем человеческий способ восприятия мира за единственно возможный, слишком быстро называем чужое сознание примитивным только потому, что не способны его расшифровать, и слишком редко допускаем, что проблема может заключаться не в другом существе, а в ограниченности наших собственных способов понимания. Именно поэтому книга оказывается неожиданно современной, хотя написана десятилетия назад, ведь она говорит не столько о дельфинах, сколько о необходимости отказаться от интеллектуального высокомерия, без которого невозможен никакой настоящий диалог.

Наверное, поэтому мне совсем не жаль, что в тот отпуск встреча с дельфинами так и не состоялась, потому что книга оказалась гораздо более важной встречей, чем могла бы стать случайная минута рядом с ними в море, ведь она заставила думать не о том, каким образом разговаривать с другим видом, а о том, насколько редко мы вообще пытаемся понять того, чей внутренний мир хоть немного отличается от нашего.

И если для того, чтобы приблизиться к пониманию дельфина, человеку сначала необходимо отказаться от мысли, что именно он является мерой всех вещей, то не начинается ли любое настоящее взаимопонимание, прежде всего между самими людьми, именно с этого отказа?