Цитаты из книги Сильвандир

Ничто так не притупляет любовь, как обладание, и ничто так не поддерживает ее, как надежда; но если надежда безвозвратно утрачена, то и самая сильная любовь слабеет или даже вовсе угасает, столкнувшись с неумолимым роком.

<...> ничто не излечивает нас от любовных неудач лучше, чем какая-нибудь прихоть.

Сколь жалка человеческая натура: мы-то думаем, что существуют симпатии и антипатии, а ведь на самом деле все определяет корыстный интерес!

<...> чувство самосохранения неизменно одерживает верх над всеми прочими нашими чувствами.

<...> честь дворянина подобна доброму имени женщины: единожды запятнав, ее вовек не отмоешь.

<...> надо заметить, что Париж во все времена, точно магнит, притягивал к себе любого провинциала. Ведь Париж — это заветная цель, к которой стремится каждый, кто молод и полон сил. Для вольнодумца Париж — источник наслаждений, для честолюбца — источник славы, для спекулятора — источник наживы.

— Дня через три или четыре! — вырвалось у Роже. — Увы! Так долго! — А ведь одно время вы думали, что вообще ее больше никогда не увидите. Мне кажется, «никогда» — это куда хуже, чем «долго».

<...> за чтением время идет быстрее, чем тогда, когда человек просто предается мечтам.

Роже попытался читать; но пробовали ли вы читать, когда мысль ваша трепещет в самой глубине души, мысль более сладостная, более нежная, более гармоничная, чем все другие мысли на свете?

Но как ни велики были вера и убежденность юноши, когда краски утра прогнали из его комнаты таинственную и торжественную ночную тьму, он почувствовал, что один за другим рушатся камни волшебного замка, возведенного им в грезах, и бедный Роже перешел от самой глубокой уверенности к самому тягостному сомнению.

Ему внезапно открылась великая истина, гласящая, что всем нам предназначено пройти по земле, не оставив на ней никакого следа, помимо одного лишь воспоминания, живущего в душах любивших нас людей; и кто еще знает, сколько времени сохраняют такие воспоминания о нас даже те, что глубоко потрясены потерей!

<...> по щекам Роже безостановочно текли слезы, но рыдание ни разу не вырвалось из его груди: молитва делает наши слезы сладостными и умиротворяющими.

<...> во время тяжких испытаний, подобных тому, какое выпало на долю его сына, лучшее утешение — слезы, а исторгнуть их легче всего, когда говоришь с человеком, которому нужно выплакаться о понесенной им утрате.

Сердцу свойственно безотчетное стремление к деликатности <...>

Чувствительные души легко поддаются увлечению.

<...> в определенном возрасте люди верят, будто в жизни все улаживается столь же легко, как в романе, а Роже был именно в таком возрасте; одного только он не знал: если в его возрасте уже можно похитить девушку, то обвенчаться с нею ещё нельзя.

Покажите заплутавшемуся в ночи и блуждающему по лесу путнику, у которого от усталости подкашиваются ноги и который готов повалиться на землю от изнеможения, — покажите ему на горящий вдали огонек, и, хотя до заветного места надо пройти еще два или три льё, сбившийся с пути бедняга воспрянет духом и зашагает вперед таким же бодрым шагом, каким он шел утром, только еще отправляясь в дорогу.

Роже прекрасно понимал, что если даже все и сложится для него как нельзя лучше, в чем он отнюдь не был уверен, если даже обстоятельства помогут осуществлению его плана, то произойти это может лишь в отдаленном будущем. Но он верил, что, как бы далека ни была такая минута, пусть даже до нее пройдут, нанизываясь друг на дружку не только дни, но и месяцы, она все же непременно наступит.

Просто непостижимо, что в самых крайних обстоятельствах, в ту самую минуту, когда человек впадает в глубокое отчаяние, повторяю, просто непостижимо, как внезапное решение, которое не выдерживает критики с точки зрения здравого смысла, но зато сулит хотя бы один шанс на успех, возвращает спокойствие уму и умиротворяет душу.

Женщины безотчетно сочувствуют горестям любви, и самая строгая мать становится снисходительной, едва речь заходит об ошибке, совершенной под влиянием сердечного порыва.