Тэсс из рода д'Эрбервиллей

Они почти не чувствовали ревности потому, что надежды у них не было.

Лицо ее за последнее время изменилось, научилось отражать меняющееся настроение: иногда оно бывало прекрасным, иногда неприметным — в зависимости от того, радостные или мрачные мысли мелькали у нее в голове. Сегодня была она розовой и безупречно красивой, завтра — бледной и трагической. Тэсс розовая чувствовала меньше, чем Тэсс бледная; более совершенная ее красота соответствовала менее созерцательному настроению; более возвышенное настроение — менее совершенной красоте.

Но даже теперь Тэсс чувствовала, как пульсирует в ней жизнь, согретая надеждами; она могла бы жить счастливо в каком-нибудь уголке, где нет воспоминаний. Спастись от прошлого и от всего, что к нему относилось, можно было только уничтожив его, а для этого она должна была уехать.

«Что мне было до прошлого, когда я тебя встретила? Оно умерло. Я сделалась другой женщиной, и ты наполнил меня до краев новой жизнью. Могу ли я быть теперь той, прежней?

Ровное коричневое поле имело вид унылый и отталкивающий — словно лицо, плоское от подбородка до лба. И небо напоминало поле, только было другого цвета — белое плоское лицо со стертыми чертами. Эти два лица, наверху и внизу, целый день взирали друг на друга; белое смотрело вниз на коричневое, а коричневое смотрело вверх на белое; и не было между ними ничего, кроме двух девушек, ползавших, словно мухи, по тёмному лицу.

В тумане солнце имело странный вид существа мыслящего, одухотворённого и для адекватного своего выражения требовало местоимения мужского рода. И вид этот — в особенности при абсолютном безлюдье вокруг — сразу объяснял происхождение древнего культа солнца. Казалось, никогда ещё не существовало под небом более разумной религии. Светило было златокудрым богоподобным существом с лучистым ликом и кроткими глазами, с юным пылом взирающим на землю, которая, до краёв была переполнена любовью к нему.

Я к вам отношусь безразлично, за исключением тех случаев, когда вы меня оскорбляете.

Социальное их положение было самым счастливым, ибо они находились выше той черты, у которой кончается нужда, и ниже той, где условности начинают сковывать естественные чувства, а погоня за пошловатой модой мешает довольствоваться самым необходимым.

Пожалуй, социальное их положение было самым счастливым, ибо они находились выше черты, у которой кончается нужда, и ниже то, где условности начинают сковывать естественные чувства, а погоня за пошловатой модой превращает довольство в скудность.

Их всех равно пригревало солнце, но у каждой было и свое маленькое солнышко, в лучах которого грелась душа: какая-нибудь мечта, привязанность, фантазия или хотя бы туманная, слабая надежда, которая, не получая пищи, чахла, быть может, но продолжала жить, как живут надежды. И потому все были беззаботны, а многие веселы.

Почему так часто грубое берет верх над прекрасным, почему хорошей женщиной завладевает недостойный мужчина, а хорошим мужчиной - недостойная женщина.

И кажется, будто множество дней — завтрашних — выстроилось в ряд; и первое завтра — самое большое и ясно видимое, а следующие делаются все меньше и меньше, чем дальше они от нас; и все они грозные и жестокие и словно говорят: «Я иду! Берегись меня! Берегись!..»

Красота или уродство натуры проявляются не только в уже совершенном, но и в стремлениях и импульсах..

..ценность жизни не во внешних изменениях, но в субъективных переживаниях.

..значение имеет не длительность, а интенсивность пережитого испытания.

Но ей не было дано - как это никому не дается - почувствовать всю правоту драгоценных изречений, пока они еще могут принести пользу.

"Путем опыта, - говорит Роджер Эшем, - находим мы кратчайший путь после долгих скитаний". Нередко случается, что эти долгие скитания лишают нас возможности продолжать путешествие, - а тогда какой толк от нашего опыта?

Те, у кого есть причина быть мрачной, скрывают ее и притворяются, будто все в порядке.

Она скрывалась так старательно, что, в конце концов, почти все решили, что она уехала.