There must be another life, she thought, sinking back into her chair, exasperated. Not in dreams; but here and now, in this room, with living people. She felt as if she were standing on the edge of a precipice with her hair blown back; she was about to grasp something that just evaded her. There must be another life, here and now, she repeated. This is too short, too broken. We know nothing, even about ourselves.

Годы все меняют, многое уничтожают, с годами копятся тревоги и заботы: вот они опять тут как тут.

Обычная история, но у него она вызывала боль и множество разнородных чувств. Впрочем, рассказав всё, он как будто вытащил жало.

Надо подстегнуть разговор, понял он, кто-то должен что-то говорить, иначе человеческое общество прекратит существование.

Мужчины охотятся, а женщины рожают бесчисленных детей. Их дети рожают новых детей, и у этих новых детей - аденоиды.

But why do I notice everything? She thought. Why must I think? She did not want to think. She wanted to force her mind to become a blank and lie back, and accept quietly, tolerantly, whatever came.

- Как хорошо не быть молодой! Не заботиться о том, что думают другие! Теперь можно жить, как хочешь. В семьдесят лет...
Она помолчала, а потом подняла брови, будто что-то вспомнила.

• Жаль, нельзя начать сначала...