Собрание сочинений в шести томах. Том 3

Когда планируешь какие-нибудь основательные дела, то обычно стараешься более-менее тщательно предусмотреть последствия. Но порой выходит прямо по формуле "Хотели как лучше, а получилось как всегда" (© Черномырдин).

Когда российскими властями замышлялся и затем претворялся в жизнь реформаторский шаг, в первую очередь предполагавший отмену нескольковекового крепостного права, то ведь наверняка "хотели как лучше". А получилось... ну, наверное, не как всегда (опыта реформы такого масштаба у России не было, разве что преобразования Петра I), но получилось не айс. По крайней мере, именно такие мысли мелькали в голове при чтении этого романа Дмитрия Мамина-Сибиряка.

Стоит на Урале завод. С рядом расположенными рудниками. И с налаженной торговлей готовым продуктом. Т.е. производственный цикл и технологическая цепочка выстроенная и налаженная — из земли выкопал, на завод свёз, там всё это дело в домне переплавил и потом покупателю отправил. И считай барыши.

Для обеспечения всей этой цепочки в своё время были привезены и пригнаны в эти места самые разные люди. Хохлы (так у автора). Кержаки (староверы). И туляки-переселенцы, пригнанные не по своей воле — крепость ведь! Вот и живут вокруг завода и рудника три конца — хохляцкий, кержацкий да туляцкий. Каждый конец держится своих установлений и своих обычаев, и хотя на работе все пересекаются друг с дружкой, но вне этого стараются не перемешиваться.

Однако жизнь есть жизнь, тем более, что есть общее место для пересечения — трактирчик. Да и просто не запретишь ведь людям разговаривать друг с другом. Разговаривают, чего там. Общаются. Трутся друг об дружку. И тут не стучало не гремело (хотя и стучало и гремело) — отменяют крепость. Свобода. Хошь — работай, хошь — на печи лежи. Если на столе харчи не переводятся, конечно.

В общем, сумнения в народе. И смута — как дальше жить? Идти на работу в шахту и на завод, али нет? А может поискать сладкой сытной жизни ещё где — теперича можно. И мечется народишко по жизни туда-сюда, то едет куда-то за сладким куском хлеба, то назад возвертается, не сильно набив брюхо. А тут ещё нового управляющего на завод присылают — умный господинчик, но, как ни крути, "варяг", и местную жизнь и порядки не знает. И ломается постепенно всё налаженное десятилетиями — завод встаёт, шахты валятся, работы нету, чем кормиться людям — неизвестно... М_да... Хотели как лучше...

Но помимо всей этой широкой картины жизни в реформенный 1861 и последующие за ним пореформенные годы, автор знакомит нас с несколькими конкретными семьями и людьми — и с кержацкими буднями и заботами, и с хохляцким житьём-бытьём, и с туляцкими хлопотами. И все эти широкие и глубокие перемены в жизни сотен и тысяч людей мы узнаём пропущенными сквозь судьбы совсем конкретных лиц, с именами и кличками, с "карахтерами" и причудами, с надеждами и страхами, с болями и радостями.

В результате, мы читаем увлекательнейший роман из истории жизни российской, и уж тут перед нами не мещане и не купчики, и не заводчики с барами, а самые что ни на есть простые работящие люди. Народ российский.

Кержаки-старообрядцы, черниговские хохлы (украинцы) и туляки (рожденные в Туле) волею судьбы сошлись на Урале, в одном горнозаводском поселке. Хохлы и туляки — вынужденные переселенцы, их депортировал Демидов для работы на заводах. О работе и быте, укладах, дружбе и вражде этих людей роман Мамина-Сибиряка «Три конца». Слово «конец» в этом случае употребляется в значении «район», а «три конца» это буквально «три района», каждый из которых хотел жить обособленно и недолюбливал соседние районы-концы. Привыкшие к тяжелой работе на заводах и аскетичному образу жизни кержаки считали переселенцев лентяями и пьяницами, а хохлы и туляки не могли привыкнуть к новым укладам и мечтали стать вольными. И в это время император Александр II как раз подписывает манифест об отмене крепостного права и у людей появляется возможность переехать, начать новую жизнь. Действие происходит в поселке при Ключевском заводе, его прообразом стали поселок Висим, в котором писатель родился и вырос и Висимо-Шайтанский завод. Топонимы в романе изменены, но легко узнаваемы из контекста. Например, город Мурмос — это Нижний Тагил, а Самосадка — деревня Усть-Утка на Чусовой. Роман читается непросто из-за непривычной и разноплановой лексики, но тем он и интересен. Хохлы, туляки и кержаки разговаривают абсолютно по-разному, но речь каждой группы колоритна, с яркими словечками и непривычными для современного человека оборотами. Этот текст стоит прочитать в первую очередь для того, чтобы разложить в своей голове по полочкам популярные стереотипы о жизни горнозаводского Урала. Многие стереотипы правдивы, но с большими оговорками. Разберу парочку самых популярных. Заводской рабочий был морально гораздо свободнее крепостного, который вынужден всю жизнь заниматься аграрными работами или прислуживать в господских домах. Заводской крепостной привязан к предприятию, а не к барину, а значит, может проявить свои изобретательские способности, сделать промышленное открытие. Отчасти так и есть, но возможности здоровья каждого человека ограничены. Многих тяжелый заводской труд раньше срока загонял в могилу, а несоблюдение техники безопасности могло сделать человека инвалидом. Часто в семьях не хватало денег и дети были вынуждены работать с малых лет. В романе есть мальчик Тараско, который серьезно ошпарился на производстве и родители были счастливы отдать его в услужение в дом горного начальника. Возможность изобрести новый механизм и условершенствовать процессы производства у рабочих была. Самых талантливых (часто из числа раскольников) Демидовы даже отправляли учиться в Германию. Но начальство на местах часто завидовало счастливчикам, получившим возможность учиться за границей. И возвращаясь на Урал выпускники престижных инженерных училищ часто были вынуждены выполнять самую грязную, низко квалифицированную работу. Кержаки — люди строгих правил, воспитывали своих детей в благочестии, браки были возможны только с единоверцами. По большому счету это так и было, но все мы люди. Бывало, что кержачки влюблялись в мужчин другой веры и беременнели до брака. Это было проблемой для семьи и единоверцев, часто проблему решали радикально — отправляли провинившуюся женщину в скиты, она становилась монахиней. В романе как раз описан такой случай. Но, к сожалению, жизнь в ските не означает жизни в праведности. Скитские монахи в глухом лесу могли сотворить с женщиной, которую некому защитить, любые непотребства, на которые способна толкнуть их обуреваемая страстями плоть. Вынужденно уходя в скиты, женщина не обретала покой, она просто переставала быть позорным пятном на репутации своих близких.

Разношерстное по культурным, национальным и религиозным традициям население поселка восприняло отмену крепостного права по-разному. Для горнозаводского начальства старой закалки эти перемены стали настоящим вызовом. Они одновременно тосковали по старому укладу и стремились выжить и сохранить производство при новых порядках. А туляки стали распродавать избы и скотину за бесценок и переселяться в сторону Оренбургских степей, на вольные хлеба. Что из этого выйдет (ничего хорошего) роман «Три конца» умалчивает, но продолжение этой истории есть в других романах автора.