Всемирная детская библиотека
robot
- 81 книга

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Блистательная юмористическая повесть Уайльда является последним "Прости!" европейской литературы, сказанным некогда царившей в ней готике. Пародийные попытки распрощаться с ней делали еще Джейн Остин в "Нортенгенском аббатстве" и Пикоком а "Аббатстве кошмаров". Обращает внимание, что в обоих случаях авторам для их задумок потребовались аббатства, а вот Уайльд умудрился обойтись без них.
В конце XIX века, когда Уайльд писал свою повесть, реализм в литературе наступал по всем фронтам, но романтизм и готика еще удерживали некоторые позиции, и, что касается именно готики, романы Радклифф, Уолполла, Скотта, Рива и Льюиса, хотя уже и устарели, но еще продолжали привлекать читательское внимание.
Итак, пародийно описанный конфликт между сегодняшним (на тот момент) прагматичным реальным миром и уходящим старым веком, гремящим цепями привидений вчерашнего дня. Естественно, что представителем готического мира выступает старая добрая старушка Европа, это могла быть и Франция, и Италия, и Германия, но для автора-англичанина логичнее всего было представить европейскую готику родной Англией. А вот в роли прагматиков сегодняшнего дня могли выступить только американцы - представители самой молодой нации, не обремененной готическими европейскими предрассудками. Их совершенно не напрягает наличие в покупаемом ими замке какого-то там привидения. Их ответ: "пусть привидение идет вместе с мебелью".
На самом деле у американцев тоже хватало своих готических кошмаров, сосредоточенных в графствах Новой Англии, через 30-40 лет уже после Уайльда эту тему реанимирует и сделает на ней имя американский писатель Лавкрафт, но сейчас не об этом.
Американцы Уайльда абсолютные прагматики, начиная с отца семейства - господина посла Отиса - и заканчивая парочкой близнецов. Столкновение американского прагматизма с европейским готическим романтизмом заканчивается в пользу первого. Бедный сэо Симон де Кентервиль не то, что не смог произвести должного ужасного впечатления на невосприимчивое семейство - все эти пятна крови, громовые раскаты и звон ржавых цепей их совершенно не трогают и пугают, более того, они предлагают несчастному привидению технические средства по устранению его фирменных "пуголок".
В результате загнанным и запуганным оказывается тот, кто сам должен пугать, привидение окончательно дискредитировано в профессиональном плане, и погружается в непреодолимую депрессию, его существование превращается в сущий ад.
И все же романтизм еще окончательно не выветрился даже у крайне практичных американцев. Носительницей этого качества предстает юная художница Вирджиния, дочь благородного американского семейства, пишущая кровавые закаты. Вот он - мостик к уходящей готике, именно этот мостик и спасает сэра Симона - Вирджиния помогает ему покинуть свое "призрачное" качество и обрести такой желанный вечный покой.
И этот покой символизирует еще и уходящую на пенсию готику, которая еще даст свежие побеги в виде жанров ужаса, или, как принято его называть на английский манер, хоррора, но в своем классическом виде уляжется в толстые тома, снимаемые с полок книжных шкафов только самыми верными почитателями классики.

"Удивительное путешествие Нильса..." стало для меня не менее удивительным знакомством с творчеством знаменитой шведской писательницы. Отчего-то в детстве эта замечательная история от Сельмы Лагерлёф прошла мимо меня. Сюжет книги не знала совершенно, оттого, наверное, в такой восторг привела она меня сейчас. Более того, прекрасно зная и помня себя прежнюю, могу предположить с большой степенью вероятности, что тогда, в мои юные годы, лет так ...дцать назад, она всё равно бы не восхитила меня настолько сильно, насколько поразила меня теперь - уже взрослую читательницу, умудрённую жизненным опытом.
В формате традиционной, в общем-то, сказки автору удалось поведать о невероятно многих важных и значимых вещах. Это лишь на первый взгляд полное опасностей приключение мальчика, заколдованного домовым. "Подводных" же камней у книги куда больше, и обо всём этом Лагерлёф расскажет просто, понятно (хотя и иносказательно) и чертовски красиво, да так, что не оторваться - ни от слога, ни от сюжета, ни от героев.
Так, например, глубоким уважением пропитан ее рассказ на протяжении всей книги о людях труда, работающих на полях, в лесах, в море, под землей. Людях, делающих страну (и мир) краше и лучше. Людях, верных своему делу, своему дому, своему роду, несгибаемых и несдающихся. На страницах книги найдут отражение и темы дружбы, порядочности, взаимовыручки, причем касаться это будет не только представителей человечества. Заголовок романа уже ясно даёт понять любому, что речь пойдет о гармоничном сосуществовании человека и природы, а значит, зверей, птиц, лесов, морей... И вопрос о том, кто же всё-таки на самом деле царь природы, так и останется открытым. Природой, красотой и богатствами родной Швеции писательница восхищена безмерно (это чувствуется с первых строк произведения), этой же трепетной любовью она, видимо, хочет заразить и читателя, и надо признать, что у нее это отлично получается. С каким удовольствием я наслаждалась этими бесконечными метафорами и сравнениями: природа здесь реально живая - она дышит, чувствует, скорбит точь-в-точь, как человек... Ее украшения - леса и горы, озера и реки. Она многое дает человеку бескорыстно и так мало просит взамен...
Добро и должно быть бескорыстным. Вот, наверное, главный урок вынесенный мальчиком из этого долгого путешествия. И помогая другому, ты помогаешь отчасти и себе. Интересно было наблюдать всю книгу за эволюцией взглядов главного героя, ведь он взрослеет на наших глазах! Он учится ответственности, заботе о других, учится помогать просто так.
Трогательный финал истории вряд ли кого оставит равнодушным: всегда горько расставаться с близкими друзьями. Частичка сердца навсегда останется у них...
4,5/5 Рекомендую всем. Не смотрите, что история вроде бы детская, она и для взрослых будет не менее познавательной и увлекательной. Виртуальное путешествие по Швеции в компании с отважным мальчишкой и его необычными попутчиками захватит сразу же)

Нос - такой привычный предмет "интерьера лица", что-то настолько обыденное, как диван в зале. Однако же в мировой литературе этому необходимому каждому индивиду органу посвящен только один шедевр - повесть Гоголя, которая для краткости и понятности так и называется - "Нос".
Есть еще несколько произведений посвященных заметным носачам, будем так называть обладателей носов внушительных размеров. Тут, в первую очередь итальянский Пиноккио и псевдо-итальянский, хотя по факту - русский, Буратино, и неотразимый герой пьесы Ростана - Сирано де Бержерак. А еще есть герой одноименной сказки Гауфа - Карлик-Нос, он же - сын сапожника Якоб.
История Якоба лучшая иллюстрация к мысли о том, что человека красит не внешний вид, а его дела. Поскольку у Якоба было доброе сердце, которое не ожесточилось после выпавших на его долю несчастий, он сумел заслужить благосклонность судьбы и вернуть себе свой настоящий внешний вид. Ведь не проникнись он сочувствием к гусыне Мими, никогда бы не добыть ему чудесной травки "чихай на здоровье".
С другой стороны тот же Якоб получил впечатляющий урок не смеяться над физическими недостатками других, после того, как злая колдунья за насмешки наградила его внушительным шнобелем. Так что Якоб и виновник и жертва в одном лице, как бы намекающая читателям, что и каждый из них тоже в любой момент может оказаться в одной из этих ролей.
Но, возвращаясь к теме носа, следует подчеркнуть, что сей инструмент служит многим воспитательным целям, ведь с помощью носа можно выразить большое количество поведенческих моделей. Например, гордец и зазнайка "задирает нос", а любопытный и дотошный "сует свой нос", меланхолик и неудачник "повесил нос", а брезгливый и высокомерный "воротит нос". А вот хитрец и интриган запросто может "утереть нос", а перед этим долго "водить за нос", после чего его жертва "остается с носом". Человек, учащийся на своих и чужих ошибках, привык "зарубать на носу", а пронырливый и догадливый часто "держит нос по ветру", и потому нередко "чует носом".
Кроме того, если не рассчитать свои силы, можно "получить по носу", самонадеянность часто заставляет "не видеть дальше собственного носа", а трусость и обидчивость "не казать носа", если быть размазней и рохлей, уведут что угодно "из под носа", а, если и оставят что-то, то "с Гулькин нос". Ох, боюсь, я уже утомил вас этими фразеологизмами и вы уже от скуки "клюете носом", и правильно делаете, потому что "любопытной Варваре на базаре нос оторвали". Хотя эту пословицу я вспомнил зря, не люблю я её, потому что приветствую любопытство и жажду знаний.

— А это правда, что вы убили свою жену?
— Она была дурна собой и совершенно не умела готовить!

Добрая старая Англия до того перенаселена, что даже приличной погоды на всех не хватает.

Право, ее нелегко было отличить от настоящей англичанки, и ее пример лишний раз подтверждал, что между нами и Америкой удивительно много общего — практически все, кроме, разумеется, языка.