Я иду съ мечемъ судия
когда господь придумал время оно сначала как желе парило в космосе медузой но постепенно стало течь
Мне нравится тратить время на раздумья о времени. Я его ненавижу. Как смерть. Время равно смерть. Время-смерть отделяет меня от необратимо утраченного. От любимых. Меня утешает обещание Иоанна Богослова, что смерть будет побеждена, и его клятва, что "времени больше не будет". А тем временем потрачу еще немного времени на время.
Как я и надеялась, значительная часть книги Клейна - это обзор идей и представлений людей о времени. Не исключено, что такие представления есть только у человека. "Время - параметр человеческой деятельности". Возможно, это, наконец, то, что твердо отделяет человека от животного царства. Вдохновленные биологи нашли звоночки-знаки того, что животные умеют: шутить, горевать, привязываться, делать что-то из любви к искусству, а не по необходимости, - осознают себя?.. Но время неподвластно животным и детям. И точно так же, как маленькие дети по своей природе не осознают время, так и первобытным людям оно не было присуще. Человечество начало его осознавать по мере взросления. Думаю, надеюсь, что если мы продолжим эволюционировать, то эволюционируют и наши знания, наше понимание времени. (О такой эволюции сознания говорят разнообразные литературные экзерсисы о путешествиях по времени как по пространству, которые возникли за последние сто лет, со всеми возможными исходами: прошлое можно изменить, нельзя изменить, случайно, целенаправленно, парадоксально, логично и нелогично, оно сопротивляется изменениям, компенсирует и выравнивает их...)
Благодаря текстам Лотмана я знала о разных темпоральных моделях - циклическом времени мифов-ритуалов и линейном реалистическом времени (если оно реалистично), а также надреалистическом евангельском (не замкнутом в кольцо, в отличие от мифа, а векторном, говорящем о создании Земли однажды и грядущем конце мира и времени). Однако оказалось, что мои знания поверхностны и профанны. Мифических и антропологических типов времени множество!
Так, древние люди осознавали, что для времени характерна не столько цикличность, сколько колебание: день-ночь, зима-лето. Что колеблется? Душа. И это колебание туда-сюда-обратно вызывает ассоциации (о, не у меня, у древнего человека) с сексом. (Так я и думала: время - этот безжалостный маятник - нас всех имеет.)
Время идет по-разному в подземном мире, небесном и земном. В некоторых мифах человеческая душа, уходя в подземный мир, живет там жизнью наоборот, от старости к юности, детству... пока эмбрион не возвращается в утробу новой женщины.
Существует довольно популярный метафорический взгляд на различные явления общества (например, государство, язык, социальную формацию) - желание видеть во всем фазы "рождение - зрелость - старость", то есть попытку замкнуть время в круг, то есть - вернуться к древней, более примитивной (?!) системе мировоззрения.
Парадоксально, но релятивистская теория времени, актуальная в физике, разрушительно работает в применении к гуманитарным наукам: "Релятивизм в физике - это уровень науки. А вот релятивизм в науках о культуре - это и веяние моды, и сдвиги в идеологии, и успехи аргументации отдельных властителей дум. Вот это все непрочно". Релятивизм физики vs релятивизм ценностей. Но вот он, чистый релятивизм: в другой системе отсчета время течет по-разному, например в зависимости от возраста: "с гораздо большей интенсивностью и скоростью в молодом организме, чем в старом, значит, за тот же отрезок календарного времени молодой успевает прожить больше, и время, наполненное событиями, для него течет медленнее". И сама история течет с разной скоростью в разных слоях общества и в разных сферах жизни!
О прошлом и будущем можно сказать как о несуществующих - есть только "миг между" настоящее ("именно он называется жизнь") - так мы можем сказать обо всем мире: а есть ли эти загадочные заморские земли, ведь только то, что окружает меня в этот момент, реально? Хочется впихнуть время в понятные пространственные параметры, проецировать его на три понятные измерения. Но может ли плоский человечек понять, что такое объем? (Я думаю, человек и был задуман как существо для большего количества измерений, но потом что-то пошло не так с этим эвфемистическим змеем и этим отравленным не той системой координат яблоком. Может быть, проекция многомерного существа на трехмерную систему координат - это именно человек?)
Кляйн исследует различные представления о времени, от мифологических до современных философских теорий, оговаривает сложные моменты периодизации и систематизации, критикует авторов разных подходов, западных и российских, подробно останавливается на марксистских взглядах как на влиятельных на значительном периоде времени и значительном пространстве. Он называет много подходов и параметров периодизации. В зависимости от того, что находится в центре исследования, из чего выводятся координаты исследовательской системы: относительное и абсолютное время (акцент на них как важных научных терминах), экологическое, генеалогическое, археологическое, социальное, астрономическое, геологическое, биологическое, культурное... И все аспекты должны быть учтены наукой о началах.
Археология имеет дело со статичным объектом, выхваченным у времени (и в книге мы можем рассмотреть сколько-то иллюстраций эволюции "прямохождения" глиняного кувшина на пути "дикость - варварство - цивилизация"). Парадоксально, но индикатор времени - такого аморфного сложносознаваемого понятия - материальная вещь, понятный, обыденный объект. И о смене времени мы можем говорить в связи со сменой культуры, инструментов грубого труда или модных тенденций. Эволюция волнистых ручек кувшинов показывает течение времени. Но в этом течении много подводных камней.
Новая, отличающаяся вещь в захоронении, оружие или орудие, указывает ли на новый этап развития поселения, или, может быть, ее привезли издалека? А если соседние деревни используют разные орудия - они принадлежат к разным культурным эпохам, существуя синхронно? А может, начало животноводства (или освоение новой сельскохозяйственной культуры) важнее новой примеси в сплаве орудия? Автор рассматривает различные варианты и проблемы периодизации, критикует, анализирует, задает вопросы. Поддерживает комплексный подход к датировке.
Мне показалось наиболее ярким и приемлемым (и наглядным) представление об историческом времени как о серии дискретных ячеек - обособленных культур, которые иногда с нарушением очередности обгоняют друг друга, перекликаются, пересекаются. Обнаружить их соотношения и есть сложнейшая задача археологии.
Истлевающие останки чьих-то судеб историки, как древние жрецы, поднимают из недр к Солнцу, чтобы пульсация звезды, ритм солнечного излучения указали им срок (теперь я знаю изъяны метода радиоуглеродного анализа, он далек от полного доверия).
На самом деле это очень серьезная и не поэтическая книга. Но упомянутый Лотман писал, что человек (я думаю, нужно сделать поправку - "человек читающий") имеет тенденцию упорядочивать жизнь в сюжет, так и я адаптировала эту книгу, мой мозг порождал научно-художественных химер (чтобы не сказать - монстров) - я видела роман (в разных смыслах) археологии с времени, роман с длинной прелюдией и открытым финалом.
Определяя датировку, увлеченные исследователи считали разноцветные полосы песка и глины на срезах холмов - остатки речных разливов, сопоставляли высоту сталактитов и сталагмитов. Сухая скучная наука?! Это та, которая соотносит даты по годовым кольцах деревьев-старожилов? (Чтобы никого не обвиняли в поэтизме, прячась за "сложным" словом "дендрохронология".) Или, еще лучше, - по радужным пятнам на ископаемом стекле. Определять возраст, водя пальцем по спиленному многовековому дубу, загоняя под кожу занозы-года... считать переходы оттенков радуги, смотря на солнце через древнее стеклышко, как в детстве... это покоряет мое сердечко.
Я, ветреная, случайная читательница, впорхнула в открытую дверь на яркий блик, не разобравшись, теряя с легкомысленных крыльев цветную пыльцу любопытства. Растерянно, смущенно порхаю над серьезными цифрами и датами. Отпустите меня назад к метафорам.
Рядом со мной порхает стая разнообразных фибул, по словам Клейна, они в археологии - точно мушки-дрозофилы в биологии - неизменны в сущности (функциональный принцип застежки), но быстро реагируют на моду декора, поэтому служат отличным средством определения культурных изменений.
"Судя по незрелым виноградным косточкам и остаткам обугленной травы васильковых, штурм [урартской крепости] происходил в первой половине августа", - можно ли сочетать слова "милый" и "датировка"? Мое задремавшее внимание будят неожиданные яркие образы.
Блаженный Августин говорил: время - это череда мерцающих моментов, и каждое новое мгновение Бог воссоздает мир. Я же не могу отделаться от восприятия времени как проклятия. Мне кажется, оно родилось в тот момент, когда человек, обремененный первым грехом, пересек границу Эдема. Человек попробовал зла - получил загадочную "кожаную" материальную одежду, и часики затикали. Время потекло жидким янтарем, и в нем бессильной мушкой застрял человек, спеша жить.... думая, что куда-то бежит...
N. B. Как кстати: идеальная поэтическая оболочка времени - палиндром ("бегущий назад"). Грозное время сурово хмурится: "Я иду съ мечемъ судия". И я отвечаю: "Иди, иди!" _____________________________________________
Па-беларуску...
Мне падабаецца, марнуючы час, думаць пра час. Я яго ненавіджу. Як і смерць. Час роўна смерць. Час-смерць аддзяляе мяне ад любімых. Ад незваротнага. Я цешуся абяцаннем Яна Багаслова, што смерць будзе пераможаная, і ягонай клятвай, што часу больш не будзе! А тым часам марную час на час.
Як я і спадзявалася, значная частка кнігі Клейна - агляд уяўленняў і ўсведамленняў чалавека пра час. Згадаю тое, што найбольш кранула. Дарэчы, не выключана, што такія ўяўленні і ёсць толькі ў чалавека. Час - параметр чалавечай дзейнасці. Магчыма, гэта нарэшце тое, што цвёрда вылучае чалавека з жывёльнага свету. Апантаныя біёлагі знаходзілі званочкі-прыкметы, што жывёлы умеюць жартаваць, тужыць, прывязвацца, робяць нешта з любові да мастацтва, а не з неабходнасці - усведамляюць сябе?.. А вось час - непадуладны для жывёлаў і малых дзяцей. І як дзецям не ўласціва ўсведамленне часу, так яно не было ўласціва першалюдзям. З сталеннем чалавецтва прыходзіла ўсё большае яго разуменне. І я мяркую, я спадзяюся, што калі мы прадоўжым эвалюцыянаваць, то мусяць эвалюцыянаваць і нашы веды, наша ўсведамленне часу.
Дзякуючы тэкстам Лотмана (і пачатковай тэалагічнай адукацыі) я цешылася ведамі пра розныя часавыя мадэлі - цыклічны час міфаў-рытуалаў і лінейны рэалістычны (а таксама надрэалістычны евангельскі, не замкнёны ў кола, у адрозненне ад міфу, а вектарны) час. Аднак высветлілася, што веды мае павярхоўныя і прафанныя. Міфічных і антрапалагічных відаў часу мноства!
Так, старажытным людзям уласцівае ўсведамленне часу не столькі цыклічнага, колькі гайдальнага: дзень-ноч, зіма-лета. Што ж гайдаецца-калыхаецца? Душа! І гэтае гайданне туд-сюд выклікае асацыяцыі (ой, ды не ў мяне, у старажытнага чалавека) з сэксуальным актам. (Так і думала, што час - гэты бязлітасны ківач - нас усіх мае.)
Час па-рознаму ідзе ў падземным царстве і на зямлі. У некаторых паданнях душа чалавека, сыходзячы ў падземны свет, пражывае жыццё наадварот, ад сталасці да маладосці, дзяцінства... зародкам вяртаючыся ва ўлонне новай жанчыны.
Ёсць даволі папулярны метафарычны погляд на розныя з'явы грамадства (напрыклад, дзяржаву, мову, грамадскую фармацыю) - жаданне бачыць ва ўсім фазы "нараджэнне - сталенне - старасць", што значыць спробу зноў замкнуць час у кола, што значыць - вярнуцца да старажытнай, больш прымітыўнай (?!) сістэмы.
Парадаксальна, што рэлятывісцкая тэорыя часу, дарэчная ў фізіцы, разбуральна працуе ў прыкладанні да гуманістычных навук: "Релятивизм в физике - это уровень науки. А вот релятивизм в науках о культуре - это и веяние моды, и сдвиги в идеологии, и успехи аргументации отдельных властителей дум. Вот это все непрочно". Рэлятывізм фізікі - і рэлятывізм каштоўнасцяў.
Вось жа чысты рэлятывізм у розных сістэмах адліку - час па-рознаму цячэ ў залежнасці ад узросту: "з значна большай інтэнсіўнасцю і хуткасцю ў маладым арганізме, чем у старым, значыць, за той самы адрэзак каляндарнага часу малады паспявае пражыць больш, і час, напоўнены падзеямі, для яго цячэ марудней". І сама гісторыя цячэ з рознай хуткасцю ў розных пластах грамадства і розных сферах жыцця!
Як пра мінулы і будучы час можна казаць як пра няісныя - існы выключна адзіны момант цяпершчыны, - так можна сказаць і пра ўвесь свет - ці ёсць там тыя загадкавыя заморскія краі, калі сапраўднае толькі тое, што атачае мяне ў гэтае імгненне.
Клейн разглядае розныя ўсведамленні пра час, ад міфалагічных да сучасных філасофскіх тэорый, складаныя моманты перыядызацыі і сістэматызацыі, крытыкуе аўтараў розных падыходаў, заходніх і расійскіх, падрабязна спыняецца на марксісцкіх поглядах як уплывовых на значным часавым адрэзку і значнай прасторы. Ён называе мноства падыходаў і параметраў перыядызацыі. У залежнасці ад таго, што ставіцца ў цэнтр даследавання, ад чаго адлічваюцца каардынаты даследніцкай сістэмы: час адносны і абсалютны (на гэтым акцэнт як на важных тэрмінах навукі), экалагічны, генеалагічны, археалагічны, сацыяльны, астранамічны, геалагічны, біялагічны, культуралагічны... І ўсе аспекты мусіць улічыць археалогія.
Археалогія мае справу з статычнымі прадметамі, выхапленымі ў часу (і мы можам разгледзець колькі ілюстрацый эвалюцыі прамахаджэння глінянага збана на шляху "дзікасць - барбарства - цывілізацыя"). Парадаксальна, што індыкатар часу - такога аморфнага неўсвядомленага панятку - матэрыяльная рэч, максімальна зразумелы, прыземлены прадмет. І казаць пра змену часу мы можам зыходзячы з змены культуры, прыладаў грубай працы і модных павеваў. Эвалюцыя хвалістых ручак збаноў паказвае плынь часу. Але ў гэтай плыні багата падводных камянёў.
Новая, адметная рэч у пахаванні, зброя або прылада, ці сведчыць пра новы этап для гэтага паселішча, а можа, яна прывезеная здалёк? А што калі недалёкія адна ад адной вёсці карыстаюцца рознымі прыладамі - яны знаходзяцца ў розных культурных эпохах, існуючы сінхронна? А ці не важнейшы пачатак жывёлагадоўлі (абрабляння новай культуры), чым пэўны дамешак у матэрыял зброі і прыладаў? Аўтар разглядае розныя-ўсялякія варыянты і праблемы перыядызацыі, крытыкуе, аналізуе, ставіць пытанні. Ухваляе комплексны падыход да датавання.
Паўспарахнелыя парэшткі мінулых лёсаў гісторыкі, як даўнія жрацы, падымаюць з глыбіняў ажно да самога Сонца, на выпрабаванне пульсацыі зоркі - сонечнага радыяцыйнага рытму (цяпер я ведаю хібы і заганы метаду радыевугляроднага аналізу, ён далёкі ад поўнага даверу).
Паверце, гэта вельмі сур'ёзная і мала паэтычная кніга. Але згаданы Лотман пісаў, што чалавек (мяркую, трэба зрабіць папраўку - чалавек, які чытае) схільны парадкаваць жыццё ў сюжэт, то і я пры чытанні адаптоўвала спецыфічную кнігу, мой мозг спараджаў навукова-мастацкіх хімераў (каб не сказаць пачвараў) - я бачыла раман (у розных значэннях) археалогіі з часам, раман з доўгай прэлюдыяй і адкрытым фіналам.
Захопленыя даследнікі параўновалі і супастаўлялі палосы гліны ў зрэзах пагоркаў - рэшткі рачных разліваў, вышыню сталактытаў-сталагмітаў. Сухая нудная навука?! Гэта тая, што суадносіць даты па гадавых кольцах шматвяковых дрэваў? (Каб ніхто не абвінаваціў у паэтычнасці, хаваючыся за "складаным" словам дэндрахраналогія.) Ці - яшчэ лепш - па вясёлкавых разводах на выкапнёвым шкле. Вызначаць узрост, водзячы пальцам па гадавых кольцах спілаванага дуба і заганяць сабе стрэмкі... лічыць пераходы адценняў вясёлкі... гэта скарае маё сэрцайка.
Я, ветраная чытачка, выпадковая дылетантка, заляцела ў чужое расчыненае вакно на яркі блік, не разабраўшыся, губляючы з легкадумных крылцаў каляровы пылок цікаўнасці. Разгублена, збянтэжана пырхаю над сур'ёзнымі лічбамі і тэрмінамі. Пусціце мяне да метафараў і цікавостак.
Побач са мной пырхае зграйка рознаўзорыстых фібулаў, паводле Клейна, яны - што мушкі-дразафілы ў біялогіі - нязменныя ў сутнасці (функцыйны прынцып зашпількі), але хутка рэагуюць на моду дэкору, таму служаць выдатным сродкам вызначэння культурных зменаў.
"судя по незрелым виноградным косточкам и остаткам обугленной травы васильковых, штурм [урартской крепости] происходил в первой половине августа", - такі мілы аналіз вызначэння даты, мая прыснулая ўвага ажыўляецца ад нечаканых яркіх вобразаў.
Мне падалося найбольш яскравым і прымальным (дый наглядным) уяўленне пра гістарычны час як пра серыю дыскрэтных ячэек, паслядоўнасць абасобленых культураў, якія часам з парушэннем чарговасці апярэджваюць адна адну, часам перасякаюцца, а знайсці іх суадпаведнасць - часам найцяжэйшая задача археалогіі.
А найбліжэйшая мне легенда, што час пачаў адлік для чалавека, як толькі той, абцяжараны першым грахом, перакрочыў мяжу Эдэма. Надта ўжо часта ён - час - нагадвае праклён. Пакаштаваў чалавек зла - і атрымаў загадкавую "скураную" матэрыялістычную апратку ды гадзіннічак затахкаў. Застаецца пытаннечка: чалавек прыдбаў новае вымярэнне ці страціў былую пазачасавую аб'ёмнасць?.. Мяркую, страціў. Аўгусцін Блажэнны дае надзею: час - чарада міргатлівых (мерцаюшчых) імгненняў, і кожны новы момант Бог нанова стварае свет.
Паліндром ("які бяжыць назад" "бегущий вспять") - ідэальная паэтычная абалонка для часу. Пагрозлівы час сувора хмурыць бровы: "Я иду съ мечемъ судия". А я яму "Иди, иди!"
33 понравилось
