"Я верю". Что это значит? О главном в христианстве

Искусство сродни религии: оно тоже живет и движется исканием, оно тоже основано на принципе дух дышит, где хочет. Если же заранее известно, как и где дышит дух, если искусство уже определено – как «социалистический реализм», «служение индустриализации» или еще как-нибудь, творческое искание убито и подлинное искусство невозможно. Можно говорить, что угодно, но остается абсолютно бесспорным факт, что великое искусство всегда, так или иначе, связано с религией, и даже атеисты вынуждены в конечном итоге показывать людям соборы и иконы, давать им слушать Баха, т. е. указывать на дух как источник творчества.

"А вот христианство никогда не стыдится говорить: "Будьте как дети", имея в виду в первую очередь детскую способность к непосредственной и чистой радости. Для ребенка всё праздник, всё радость - каждое утро, каждый луч солнца, каждая встреча, каждый предмет, каждый человек. Итак, вопрос в том, что это - наивность и глупость, которая должна пройти с возрастом, сменившись "трезвым", "научным" подходом к жизни, или же то, что человек, увы, постепенно растрачивает <...> Для ребенка радость - не приложение к его миру, но метод узнавания этого мира. Ребенок входит в отношение с миром и овладевает им через радость. Но ведь то же можно применить и к радости взрослого. Мы, люди "серьезного", "технологического" века, считаем, что у нас только один орган познания, а именно разум. Мы разлагаем каждое явление на части и анализируем, измеряем, взвешиваем, думая, что познаем. Но это далеко не всё знание. В любви, например, мы сначала радуемся человеку и только потом узнаём его. И можно сказать даже, что любовь - это и есть радость о человеке или о вещи и что в ней, в этой любви, и человек, и вещь, и всё на свете познается так, как рассудку и научному анализу никогда не познать. Любовь и радость оказываются, таким образом, не чем-то добавочно-случайным, чего могло бы и не быть, а по-своему единственным и незаменимым путем узнавания и обладания. В Библии сказано, что Бог не только сотворил, но и благословил мир. И вот это благословение и есть радость о мире, и ею пронизана жизнь. И когда мы теряем, предаем ее в себе, мир становится темным, непроницаемым, холодным, чуждым и в конечном итоге непознаваемым. И холодным, мертвым делается наше познание мира. И пускай мы называем его "точным" знанием - оно, может быть, и точное, но неверное. Да, мы можем знать вес и размер самой прекрасной картины в мире, можем изучить все краски, все линии, но это не откроет нам красоты её. И мы можем обрадоваться ей, и она станет для нас ясна и прозрачна".