Когда отступать некуда
Зенитный расчет на Историческом бульваре Севастополя, где-то между зданием Панорамы и памятником Э.И. Тотлебену. Сейчас на этом месте парк
Я уже не раз писал про книги Олега Нуждина и Станислава Рузаева, так что в представлении авторы не нуждаются. Напомню только, что первоначально именно эта книга вышла на Урале в 2013 году тиражом в 200 экземпляров и объемом в 750 страниц, два года спустя ее переиздали в "Эксмо" под названием Битва за Севастополь. Последний штурм сократив раза в полтора за счет приложений, и кажется, первой части о хронике действий гражданских властей. Но пусть уж так, чем вообще ничего, тем более, что по своему содержанию исследование как бы подводит итог под всеми предыдущими публикациями на тему Севастополя-42 за четверть века.
Четыре года спустя авторы продолжили тему Второй Обороны, выпустив книгу по Севастополю-41, которая освещала события от отступления Приморской армии в город и до конца декабря 1941 года. Эта книга охватывает события с середины мая 1942-го и до падения города, таким образов остается лакуна в освещении событий в начале второго года войны, со всеми попытками наступления осажденного гарнизона в конце февраля-начале марта и прочими интересными, но малоизвестными вещами (читать Битву за Крым Исаева), так что, надеюсь, авторы еще вернутся именно к этому периоду и хронологически разорванная дилогия обретет законченный "триложный" вид. В любом случае, эта подневная хроника почти двухмесячных событий, вобравшая в себя как материалы из советских, немецких и американских архивов, так и богатый пласт мемуарной литературы, служит наиболее полным и беспристрастным освещением событий, хотя, конечно, авторы между строк ощутимо осуждают прежде всего Ф.С. Октябрьского... пожалуй за все.
В описании боевых действий какой-то особой динамики нет, это тщательное подневное рассмотрение событий на северном участке обороны и на восточном. Нанося главный удар на широком фронте из долины Бельбека и вдоль трассы на Симферополь, немцы начали отсчитывать сотни метров тяжелого продвижения в день, полагаясь на превосходство в силах и качественно лучшую тактическую обученность войск. Войска СОРа пятились, расстреливали дефицитный боезапас, пытались переходить в контрнаступления, пока войска III и IV секторов не были полностью разгромлены, в основном поголовно погибнув или попав в плен в жарких боях. Несколько странно, что тяжелая артиллерия осажденных, по немецким данным в самые первые дни предпочитала вести огонь по тылам, предоставив отбиваться непосредственно на поле боя полковой и дивизионной артиллерии частей. В итоге немцы стреляли из орудий большого калибра по нашим войскам, наши пушки стреляли по квадратам, разве что мешая немцам передислоцироваться по ночам и подвозить боезапас. Аналогично, из-за полного господства неприятеля в воздухе, наша ударная авиация действовала тоже в ночных вылетах, иногда удачных, но чаще бесполезных. К 13 июня 1942 года оборона северных секторов уже рухнула, прижатым к морю отдельным частям приказали драться до конца, что они и делали в опорных пунктах, вывезти смогли только немногих отошедших к Северной бухте. Немецкое наступление на востоке было калькой декабрьского, нацеленное на высоты вокруг горы Гасфорта, которая тоже была взята к середине июня. Оставался еще внутренний периметр крепости, для обороны которого еще хватало людей, но не хватало боезапаса, а главное - уверенности у руководства обороной.
В общем-то переписка руководства СОРа и вышестоящего начальства идет параллельным пунктиром все исследование, и тут впору задуматься о психологическом аспекте командования. По неоднократно приведенным документам и свидетельствам, Октябрьский надеялся, что немцы выдохнутся так же, как в декабре, и их наступление рано или поздно закончится, и можно будет все повторить - десанты в Керчь, переброску войск, накопление б/к и прочее. Все это подкреплялось завышенными реляциями с поля боя о многотысячных потерях немцев и румын, которые кстати, у противников были вполне сопоставимы до конца июня. Получая в Центре подобное оптимистичное, там не очень волновались за Севастополь, но внезапно оттуда начали радировать, что мы вот-вот рухнем, и какие-то контрмеры в Крыму организовывать было уже поздно. А немцы хотели довести задуманное до конца, чтобы высвободить войска для других участков фронта, Манштейн даже умудрился выбить из ГА "Юг" дополнительные полки. Вслед за сокращением возможности вести огонь, началось обвальное падение обороны, сначала на инкерманском участке, потом в ходе немецкого десанта на северной стороне, а затем на Сапун-горе, ставшей опорой для восточного фронта обороны. В этих условиях руководство СОРа даже не искало возможности частичной эвакуации войск, по крайней мере исследовавший именно этот вопрос Платонов не нашел никаких документов-соображений на тему. Морально-этическая сторона вывоза командного состава из оставшихся бухт будет обсуждаться, видимо, вечно, но то что это мероприятие окончательно уронило боевой дух и без того сломленных боями и бомбежками частей - несомненно, на уровне немецких донесений эвакуация/бегство командного состава отразилась прежде всего в резко возросшем числе пленных и перебежчиков.
Отдельно нужно упомянуть интересные протоколы допросов как попавших в плен командующих, так и рядовых, в частности Новикова, на которого Петров оставил Приморскую армию, или Александера, командира 30-й батареи. Допрашивающие переводчики кроме вопросов о численности частей, их расположения и прочее, заодно допытывались, кто из командиров и политруков был евреем и их судьбы.
25 понравилось
