Прощай, Кордера!

Во всём её крупном теле, в величественном спокойствии её размеренных и благородных движений, в её позах и манере лежать было нечто от поверженного идола, поверженного, но довольного своей судьбой, ибо лучше быть живой коровой, чем поддельным божеством.