Очерки русской смуты. В 3 книгах. Книга 3. Том 4, 5

Два завершающих тома капитального исторического повествования генерала А.И.Деникина "Очерки русской смуты" посвящены событиям 1919-1920 гг. в России, охваченной пламенем Гражданской войны. Крушение Германии в результате собственной революции, превращение фронтов Мировой войны в рубежи кровопролитных внутринациональных столкновений, победы и поражения Добровольческой армии, военные действия на Кавказе и Кубани, на Украине и в Крыму, поведение лидеров национальных окраин, решивших "самоопределят...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,6

39 оценок

5
74%
4
18%
3
5%
2
3%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 45Хотят прочитать 42

Рецензии

AleksandrPopov6003 декабря 2016 г.
«Очерки русской смуты. Вооруженные силы юга России» - это книга третья из воспоминаний известного русского военачальника и одного из руководителей белого движения в России Антона Ивановича Деникина (1872-1947), в которой он продолжает рассказ о событиях в России с октября 1918 по март 1920 года, начатый в его первой и второй книгах «Очерки русской смуты».
В этой книге он, не смущаясь, откровенно рассказывает о Гражданской войне, о тесном сотрудничестве белой гвардии с бывшими союзниками Российской империи по Первой мировой войне (теперь уже завершенной) Англией и Францией, с присоединившимися к ним США и Японией, которые поставляя белой гвардии вооружение, боеприпасы, обмундирование и финансируя её, оккупировали часть российской территории, вмешивались во внутренние дела нашего государства, а фактически грабили страну.
Здесь же Деникин рассказывает о трудных взаимоотношениях, разногласиях, складывавшихся у руководства Вооруженных сил юга России, как между собой, так и с правительствами и администрациями Грузии, Азербайджана, Чечни, Ингушетии, Дона, Кубани, многих других народностей бывшей Российской империи. Рассказывает о по сути предательской и авантюристической деятельности генерал-лейтенанта, барона ПН Врангеля, плёвшего интриги, и, сеющего вражду, в руководстве белой армии. Это в очередной раз подтверждает остро негативную характеристику барона, данную ему его однокурсником по Императорской Николаевской военной академии в 1908-1910 годах маршалом Советского Союза БМ Шапошниковым.
Очень многословная, по характеру демагогическая и весьма противоречивая книга. Откровенность автора проявляется только в описании происходивших событий, да и то, только отчасти.
Главного Деникин так и не сказал. За что и против кого боролся он, и такие как он? Он утверждает, что боролся с большевизмом за лучшую жизнь. А для кого? Пишет, что для народа России. И здесь он обманывает нас, уважаемый читатель. Большинство народа шло за ВИ Лениным и большевиками. И даже помощь интервентов не помогла белой гвардии достичь победы в Гражданской войне. Белогвардейцы были разгромлены и вынуждены были искать убежища за пределами российского государства. Беда в том, что такие деятели как АИ Деникин, МВ Алексеев, ЛГ Корнилов и другие, представляя интересы определенного круга богатых людей, начав с Дона, Кубани, спровоцировали людей на Гражданскую войну и их вина в многомиллионных жертвах этой войны.
Так, все-таки, за чью лучшую жизнь боролся и воевал Деникин? Да, за свою, за свои привилегии. И в этом он сознаваться не захотел. Что ему народ, когда на кону стояла его жизнь и благополучие. Он, наверное, мог бы поступить так же как АА Брусилов, АА Игнатьев, БМ Шапошников, АИ Егоров и многие другие и связать свою жизнь с Советской властью, с народом России. Но не захотел и сделал другой выбор. Что же, каждому свое. Да, и бог с ним, с его выбором, если бы не жертвы его авантюры. А этого, на мой взгляд, простить нельзя.
Читать далее
4
288

Все рецензии

Цитаты

shwedd4 апреля 2016 г.
На русском «погосте» еще не смолкли «плач и рыдания» у свежих могил, у гекатомб, воздвигнутых кровавой работой Лациса, Петерса, Кедрова, Саенко и других, в проклятой памяти чрезвычайках, «подвалах», «оврагах», «кораблях смерти» Царицына, Харькова, Полтавы, Киева… Различны были способы мучений и истребления русских людей, но неизменной оставалась система террора, проповедуемая открыто с торжествующей наглостью. На Кавказе чекисты рубили людей тупыми шашками над вырытой приговоренными к смерти могилою; в Царицыне удушали в темном, смрадном трюме баржи, где обычно до 800 человек по несколько месяцев жили, спали, ели и тут же… испражнялись… В Харькове специализировались в скальпировании и снимании «перчаток». Повсюду избивали до полусмерти, иногда хоронили заживо. Сколько жертв унес большевистский террор, мы не узнаем никогда. Безумная большевистская власть не щадила ни «алой», ни «черной» крови, земля оделась в траур, и приход армии-освободительницы отзывался как радостный благовест в измученных душах.
Иногда, впрочем, в этот радостный перелив врывались тревожные звуки набата… Так было в Екатеринославе, в Воронеже, Кременчуге, Конотопе, Фастове и в других местах, где набегающая волна казачьих и добровольческих войск оставляла и грязную муть в образе насилий, грабежей и еврейских погромов.
Никаких, решительно никаких оправданий этому явлению не может быть. И не для умаления вины и масштаба содеянных преступлений, но для уразумения тогдашних настроений и взаимоотношений я приведу слова человека, окунувшегося в самую гущу воспоминаний, свидетельств и синодиков страшного времени:

«Нельзя пролить более человеческой крови, чем это сделали большевики; нельзя себе представить более циничной формы, чем та, в которую облечен большевистский террор. Эта система, нашедшая своих идеологов, эта система планомерного проведения в жизнь насилия, это такой открытый апофеоз убийства, как орудия власти, до которого не доходила еще никогда ни одна власть в мире. Это не эксцессы, которым можно найти в психологии гражданской войны то или иное объяснение.
«Белый» террор — явление иного порядка. Это прежде всего эксцессы на почве разнузданности власти и мести. Где и когда в актах правительственной политики и даже в публицистике этого лагеря вы найдете теоретическое обоснование террора, как системы власти? Где и когда звучали голоса с призывом к систематическим, официальным убийствам? Где и когда это было в правительстве генерала Деникина, адмирала Колчака или барона Врангеля?..
Нет, слабость власти, эксцессы, даже классовая месть и… апофеоз террора — явления разных порядков». (Мельгунов С.П. "Красный террор в России").

Несомненно, подобное сравнение находило тогда отклик в широких народных массах, которые не могли не чувствовать глубокой разницы между двумя режимами — красным и белым, невзирая на все извращения и «черные страницы» Белого движения
Читать далее
0
239
shwedd29 декабря 2015 г.
За гранью, где кончается «военная добыча» и «реквизиция», открывается мрачная бездна морального падения: насилия и грабежа.
Они пронеслись по Северному Кавказу, по всему югу, по всему российскому театру Гражданской войны, творимые красными, белыми, зелеными, наполняя новыми слезами и кровью чашу страданий народа, путая в его сознании все «цвета» военно-политического спектра и не раз стирая черты, отделяющие образ спасителя от врага.
Много написано, еще больше напишут об этой язве, разъедавшей армии Гражданской войны всех противников на всех фронтах. Правды и лжи.
И жалки оправдания, что там, у красных, было несравненно хуже. Но ведь мы, белые, вступали на борьбу именно против насилия и насильников!.. Что многие тяжелые эксцессы являлись неизбежной реакцией на поругание страны и семьи, на растление души народа, на разорение имуществ, на кровь родных и близких — это неудивительно. Да, месть — чувство страшное, аморальное, но понятное, по крайней мере. Но была и корысть. Корысть же — только гнусность. Пусть правда вскрывает наши зловонные раны, не давая заснуть совести, и тем побудит нас к раскаянию, более глубокому, и к внутреннему перерождению, более полному и искреннему
Читать далее
0
194
shwedd29 декабря 2015 г.
Я прочел эти черные страницы летописи и чувствую, что общая картина не закончена, что она нуждается в некоторых существенных деталях. В разные периоды борьбы Вооруженных Сил Юга моральное состояние войск было различным. Различна была также степень греховности отдельных войсковых частей. Десятки тысяч офицеров и солдат — павших и уцелевших — сохраняли незапятнанную совесть. Многие тысячи даже и грешников, не будучи в состоянии устоять против искушения и соблазнов развратного времени, умели все же жертвовать другим — они отдавали свою жизнь. Боролись и умирали. Быть может, за это суд Божий и приговор истории будет менее суров:
— Виноваты, но заслуживают снисхождения!
Черные страницы Армии, как и светлые, принадлежат уже истории. История подведет итоги нашим деяниям. В своем обвинительном акте она исследует причины стихийные, вытекавшие из разорения, обнищания страны и общего упадка нравов, и укажет вины: правительства, не сумевшего обеспечить Армию; командования, не справившегося с иными начальниками; начальников, не смогших (одни) или не хотевших (другие) обуздать войска; войск, не устоявших против соблазна; общества, не хотевшего жертвовать своим трудом и достоянием; ханжей и лицемеров, цинично смаковавших остроумие армейской фразы «от благодарного населения» и штабы, военные губернаторы, почти каждая воинская часть, политические организации, донское, кубанское и терское правительства, наконец, даже… отдел пропаганды… Это было какое-то поветрие, болезненная мания, созданная разлитым по стране взаимным недоверием и подозрительностью
Читать далее
0
161