- Не буду с тобой в паре идти! - сказала вдруг Анька Тищенко и пошла в хвост отряда.
Чего это она? И тут я увидел, что все ребята от меня отворачиваются.
- Ну, Хрусталина проклятущий! - сказал Липский. - Я ещё в эту фашистскую гармошку играл! - Он сплюнул и принялся вытирать губы рукавом, будто они были очень грязные.
- Вы что! - закричал я. - Это не фашистская гармошка! Это хороший немец! У него двое детей в войну погибли! Он строитель!
- Немца защищаешь, - усмехнулся Коля Бойцов.
- Коля, - я готов был зарыдать от отчаяния, - что ты Липу слушаешь, он же дурак совсем, а ты же умный парень. Немцы не все одинаковые! У них сейчас у самих гражданская война почти что!
- Предатель! - сказал, словно камнем в меня бросил, Федул.
- Ребята, вы что? Вы что? - унимала Алевтина Дмитриевна. - Боря правильно говорит.
- Или пусть он эту противную гармошку выкинет, или он предатель! - заявил Липский.
- Предатель! Предатель! - закричали девчонки.
- Предатель! Предатель! - подхватили некоторые мальчишки.
- Да вы что! - кричала Алевтина Дмитриевна. - Как стыдно! Прекратите сейчас же!
- Выброси гармошку! Выброси гармошку!
Я достал гармошку из кармана. И вспомнил, что у Эйхеля это была последняя вещь. Может, это единственная вещь, которую он взял из дома, когда его погнали на войну. А дома он не был семь лет. Может, это гармошка его сына или дочки?
- Нет! - закричал я так, что все ребята замолчали. - Я не выброшу гармошку, что хотите делайте! Не выброшу. Не потому, что она мне нужна. Может, я никогда играть на ней не буду. Просто Александр мне её от всей души подарил. Я ему верю! Он за нас! Он хороший человек!
- Ага, - сказал тихо Коля Бойцов. - Они у меня всех родственников в сарай закрыли и сожгли, а я должен забыть?
- Нет, - сказал я, - забывать нельзя, а только...
Я смотрел на них, и они мне казались совсем ещё маленькими. Словно я стал взрослым, а они ещё остались детьми...
Тут можно почитать отрывок, начало книги.