Живые и мертвые

Война шла своим чередом. Кончался еще один день ее. И главным в этом дне было не заявление, лежавшее в шинели Малинина, и не наградной лист, писавшийся в штабе полка, и не торопливые записи в блокноте писателя, а то простое, но знаменательное обстоятельство, что еще один раз, еще на одном участке фронта под Москвой немцам к вечеру удалось сделать лишь четверть того, на что они рассчитывали утром.

Разве право приказывать исключает потребность испытывать благодарность к людям, которым по долгу службы не остается ничего другого, как безусловно выполнять твои приказы? И разве ты сам, вот так же безусловно выполняя другие , тяжкие для тебя приказы, не ждешь порой благодарности хотя бы в глазах, глядящих на тебя?

За это он и любил ее той большой, нестареющей любовью, которую дарит людям судьба не каждый день и не под каждой кришей.

Помешать разведчику может все, если он будет подчинятся обстоятельствам, и мало что может помешать, если он сам подчиняет себе обстоятельства.

...но даже самая тяжкая действительность все-таки вблизи оказалась лучше того, что он представлял себе издали.

Хотели сделать как лучше, а вышло, как война приказала! Бывает так, что и Бог не угадает!

...хотя он и вправе был верить своим глазам, вера его души была сильнее всех очевидностей. Он не пережил бы тех дней без этой веры, с которой незамтно для себя, как и миллионы других военных и невоенных людей, втянулся в четырехлетнюю войну.