Чёрные доски: Записки начинающего коллекционера

На самом деле - о вечном. В самом конце - о собственно литературном произведении.

1. История уже знала вековые периоды иконоборчества: Византия. Кажется, VII или VIII века. У нас в ХХ было иначе - шире и глубже. Шире - борьба была не только с иконой как предметом религиозного культа: под нож шли храмы со всем, что там находилось. Глубже - боролись русские люди с идеологией, а религия есть форма идеологии. И я не судья предкам, которые, скорее всего, тоже принимали в этом участие. Это - наша история, это - наши заблуждения, наши грехи, но и наши блестящие, героические, огромные достижения. Нет, мы не судьи предкам!

2. В главе 15, автор пишет, приехав к очередному храму и найдя его в ожидаемом состоянии: "Но ведь здесь, в этих стенах, венчались отцы, деды, прадеды, матери, да и многие из живущих теперь. Неужели место, где венчались наши родители, не достойно лучшего обхождения?... Неужели место, ритуально связанное с погребением наших родителей и предков, не достойно лучшего обхождения? От этого один шаг до того, чтобы надругаться над самими могилами".

В советской и русской литературе много рассуждений о том, как быстро русский народ расстается со святынями, которым поклонялся тысячелетия. Помните: "1000-летняя Русь слиняла в три дня"? Кто-то из деятелей Временного правительства сказал о Февральской революции 1917 года. В 1918 и в 1992 произошло то же самое с другими формами государственности русских людей. Государственностью, построенной колоссальным, нечеловеческим напряжением всех сил. Представьте послевоенное восстановление сороковых-пятидесятых годов!

А в 1992 и последующих годах? Да, как оказалось, русский народ наивно, инфантильно доверчив (он напоминает мне другой народ, пошедший за новоявленным крысоловом с дудочкой, такой же глубокий, с такими же огромными достижениями, как и наш народ). Что происходит? Как легко мы "отказались" от советского периода, от ценностей, являвшихся для нас таковыми 70 лет в ХХ веке.

Пятнадцатая глава - последняя в книжке. Можно предположить, что для Владимира Алексеевича эта мысль была самой волнующей, самой сложной, самой горькой. Конечно, его рефлексия - осмысление в художественной форме, не политологической, - всё так. Но для "деревенщиков" вообще дух, нет, не так - Дух - первичен, Дух - основа нации и цивилизации. Так почему? Почему мы такие? Разумеется, не только мы, но какое нам дело, по большому счету, до других, когда нас самих эти вопросы буквально терзают?

Оказалось, что "Черные доски" стали большим общественным явлением в стране Советов. Оказалось, что общество готово, к концу 60-х годов, к осмыслению истории дореволюционной. К феноменальной, тысячелетней культуре. Поразительно, какие качели в исторической памяти народа: от 1000-летнего почитания к десятилетиям забвения, равнодушия и даже надругательств. Ну, ничего: это - наша история. Которая не кончается на нас, наших детях и внуках.

Будем жить.

Познавательно. Вызывает интерес к иконописной живописи, к старым церквям, монастырям.

Солоухин рассказывает о процессе реставрирования древних икон. О том, как он вообще заинтересовался собирательством (кстати, автор предлагает заменить иностранное слово "коллекционирование" на наше русское "собирательство"), о долгих поисках заветных икон и как отличать древние иконы от недревних.

Мне понравилась одинадцатая глава, где рассказывается об основных сюжетах в иконографии. Написано вкратце, что для меня, человека теперь уже заинтересованного в этом предмете, служит поводом идти дальше и узнавать больше.

Солоухин также, как и в "Записки из Русского Музея" внедряет свои мысли на разные спорные вопросы. Мне больше всего понравилась такая.

Известно, что в первые советские годы иконы подвергались уничтожению и что это, конечно, осуждалось верующими. Но ведь точно так же само христианство пришло на смену язычеству: предмет поклонения язычников, идол их бога Перуна, был сброшен в Днепр христианами. То есть "новые" христиане в X веке, точно так, как революционеры в 20-30ых гг.,  совершили одинаковое зло. Ведь какое интересное замечание!

Нравится Солоухин за свой уникальный взгляд на многие вещи. За то, что заставляет подумать над спорными вопросами.