В погоне за призраком

С неожиданной слабостью во всем теле он понял, что его первое впечатление о Жанне было правильным.

Не имеет значения. Честно говоря, если вы думаете, что я убийца, мне все равно. Главное, чтобы так не думала полиция.

За те десять минут, пока они кидали вещи в чемоданы, ситуация изменилась: бурная деятельность неподконтрольных сил готовила им ловушку.

Ян не доверял англичанам. Разве не Англия обещала помочь Польше? Разве не англичане втянули Францию в войну? Разве не они позорно бежали из Дюнкерка на свой остров, оставив Польшу и Францию на произвол Гитлера?

Охотничий азарт и самоуверенность слетели с Корридона, как шелуха, надежды на сообразительность развеялись в дым. Эта тихая наивная девушка с большими серьёзными глазами выбила его из колеи. И у него вырвалось то, чего он никак не собирался говорить, — правда.

Странно. При нашей первой встрече вы только о Мэллори и говорили: и такой он, и сякой... Словом, безжалостный убийца. Почему же вдруг всё это стало казаться вам невероятным?

Столько событий произошло после смерти Крю, что сам этот факт казался ему незначительным и стародавним.

Рита внезапно успокоилась и следила за его движениями подозрительным расчётливым взглядом. Корридон вдруг понял: она хочет получить от него денег, и разозлился на себя за то, что не сообразил раньше.

Корридону так всё опостылело, что ему было уже безразлично, получит он информацию или нет, — лишь бы от него не требовали близости.

Он посмотрел на Риту Аллен, и их взгляды встретились; он прочитал в её глазах расчётливый интерес, ощутил реакцию на его телосложение и внешность, и богатый опыт подсказал ему: всё будет просто.

В сущности, это было неизбежно — в такой игре нельзя постоянно выигрывать. Он всегда знал, что рано или поздно допустит ошибку. Оставалось лишь признать своё поражение. И надеяться, что этот раунд — не последний.

Корридону почудилось что-то неладное, и сразу же проснулись подозрения: уж больно всё гладко. Вероятно, где-то расставлена ловушка. Или он переоценил противника?

Стрелять в человека на войне и стрелять теперь — это разные вещи.

Они составляли единое целое, если можно так выразиться. Это была не просто любовь, а нечто большее: слияние двух умов, двух сердец, двух душ.

Они по секрету доверяли ему свои тайны, делились своими страхами и радовались, что нашли верного человека — сильного, ни перед чем не останавливающегося, презирающего опасность. И все попадали под его обаяние, покупались на прямую и открытую манеру поведения и доверчиво выплачивали аванс...

Они смотрели друг на друга, и Корридон подумал, что их разделяет не просто стол, а целая пропасть. Непреодолимая пропасть. Этому не было логического объяснения — говорила интуиция. В девушке чувствовалась жестокость — такая жестокость, которая совершенно исключает жалость, любовь, сердечность.

Этот господин не с нами. Случай свёл нас вместе. И не знаю, кто больше об этом сожалеет... Скорее, всё-таки мы.

Особое внимание привлекали глаза — твёрдые и безжалостные, закалённые в ненависти и страданиях, в битвах и горечи.

Для такого типа человеческая жизнь — всё равно что пятно на старом плаще или грязь под ногтями. Маузер служил не просто угрозой — он был предвестником смерти.

Среди людей, которые наставляют оружие, встречаются такие, которые не собираются жать на курок, но есть и иные — те, кто только и ждёт случая выстрелить.