Буддизм. Философия `великой религии Срединного пути`

11 лет я мечтала прочесть эту книгу... И как же я завидовала героине "Книги и Братства" Айрис Мердок, Тамар, которая ее читала. В бумажном варианте. И вот свершилось - она моя!!! Издательство"Эксмо", низкий вам поклон за 3,5 недели волшебной сказки, за огромный труд переводчиков и комментаторов.

Книга, нет не книга, шедевр мировой культуры, написан в ХI веке женщиной, придворной дамой и повествует о молодом человеке, который занят поисками своей любви, своего идеала... ну каждый молодой человек мечтает о принцессе. Делать принцу все равно нечего. Войны нет, государственных дел ему не поручают. И он безумно влюблён. Но первая любовь стала его мачехой и пошёл молодой жеребец по юбкам, рану сердечную залечивать. А что женщины? С одной стороны не каждая может отказать молодому и красивому принцу, а с другой - куда денешься когда на тебе 16 слоёв китайского шелка, парчи и волосы на 30 сантиметров длиннее тебя самой? Япония, средние века, но женщины несмотря на свое сидячее положение получают образование, знают поэзию, мяч иногда гоняют... Иногда кажется, что герои только и перебрасываются цитатами из китайских и японских поэтов.

И все же герой не похож на европейского Дон-Жуана. Например, узнав, что случайная любовница, которая и красавицей-то не была всю жизнь его ждала, дом не продала, никуда не уехала, он оценил ее верность и до конца жизни она ни в чем не нуждалась... А юная Мурасаки? Он взял ее под свою опеку, увидев в монастыре, куда приехал лечиться, и хотя она не родила ему ребенка, до конца ее жизни любил ее, хотя гулял по полной. И она чувствовала его любовь, и он после ее смерти понял, что обижал ее, поселив рядом любовницу.

Герои абсолютно живые, они страдают, любят,не без недостатков -это не европейский рыцарский роман, рыцарей без страха и упрека нет, уж иногда хотелось переселиться в этот роман и стукнуть пару-тройку персонажей, ну и что что Япония, средние века - есть и спать всем всегда хотелось в приятной компании, вне зависимости от внешних факторов. Роман закольцован - судьба принца повторяется в судьбе его сына, незначительные на первый взгяд связи, первые главы можно вообще читать отдельно - каждая как отдельная повесть, но имеют значительное развитие в конце - повторы, круговорот кармы в природе, этакий "Облачный атлас". И автор применяет некое программирование читателя, повторяя "красивый", "изысканный" по десять раз на странице - поневоле создаётся такое волшебное чувство красоты...

Когда вас все достали, нервы на пределе, дома и на работе полный сумбур, - откройте эту замечательную убийственно (1488 страниц) красивую книгу и погрузитесь в мир этого поистине замечательного романа.

Необыкновенно поэтичная книга. Казалось бы, ничего особенного: размышления придворной дамы, жившей тысячелетием ранее, но как написано, сколько красок, запахов, звуков, сколько красивых в простоте впечатлений!

Средневековая Япония в «Записках у изголовья» – это страна реальная и вымышленная. Ты ничего не узнаешь о политике того времени, о войнах и суровых нравах. У Сэй Сёнагон Япония сахарная, почти волшебная, этакая «страна, которую они потеряли». Замечательная власть, необыкновенно умная и благожелательная императрица, во дворце которой служит писательница, забавы придворных, их маленькие интриги – и стихи, много-много стихов! Кажется, в те времена стихи писали абсолютно все, писали по любому поводу, умением складывать искусно слова гордились, а если уж твое стихотворение удостоилось переписывания, то ты, можно сказать, оказался на вершине славы.

В своем дневнике (а это именно дневник, и автор не собирался его распространять) Сэй Сёнагон расслабленно размышляет обо всем на свете. Вспоминает забавные случаи. Перебирает подарки своей госпожи. Перечисляет, что ее смешит, что раздражает, что кажется ей умным, а что, наоборот, ужасным, пошлым и нелепым. Нельзя сказать, что автор дневника очень уж интересная и замечательная личность, но ее размышления достаточно точны, она неплохой психолог и легко замечает важное. Оттого и читать ее интересно, в рассматриваемых ею типажах и ситуациях узнаешь знакомое тебе, и не важно, что прошло больше тысячи лет. Меняются формы жизни, но не ее содержание.

Лучшее в книге – это описания Японии, снега и деревьев, восхитительная атмосфера унесенного времени. Чувствуешь, что Сэй Сёнагон набила руку, сочиняя стихи в честь «всего», и не стесняется своего таланта. Можно с уверенностью сказать, что «Записки у изголовья» – отличный образец литературы своего времени, и нет ничего удивительного в том, что они дожили аж до 21 века. https://u.livelib.ru/reader/ShiDa/r/mqhpouwq/mqhpouwq-r.jpg">

Ну ваще-то это ЖЖ. Средневековое японское ЖЖ. Фрейлина императрицы Сей Сёнагон написала свою книгу "Записки у изголовья" в виде маленьких, которотеньких заметочек. Например, у неё есть разделы: "То, что утонченно-красиво"; "То, что радует сердце"; "То, что дорого, как воспоминание"; "То, что неразумно"; "То, что великолепным"; "То, что пленяет утонченной прелестью"; "То, что вызывает досаду" - и так далее, и тому подобное. Кроме того, в этой книжке есть такие главки, как "Птицы", "Деревья", "Цветы", "Насекомые". И маленькие сценки из жизни императорского двора.

Конечно, это японский импрессионизм - попытка, и попытка удачная, передать свои мимолетные впечатления. "Немногословие прекрасно", - пишет Сёнагон в начале своего труда, и уж что-что немногословие ей удаётся. Крайне лаконично. И как бы мы не относились к автору, как бы нам не было странным, что такая тщеславная особа, которая искренне переживает за свои стихи, вдруг говорит: "Я вовсе не хотела, чтобы мои личные записки кто-либо прочитал", как бы мы не подозреваем её в лукавстве - что у неё не отнять - это чувство прекрасного. Видит красивое в некрасивом, и уродливое в прекрасном. Например, начало книги:

"Весною — рассвет. Всё белее края гор, вот они слегка озарились светом. Тронутые пурпуром облака тонкими лентами стелются по небу. Летом — ночь. Слов нет, она прекрасна в лунную пору, но и безлунный мрак радует глаза, когда друг мимо друга носятся бесчисленные светлячки. Если один-два светляка тускло мерцают в темноте, все равно это восхитительно. Даже во время дождя — необыкновенно красиво. Осенью — сумерки. Закатное солнце, бросая яркие лучи, близится к зубцам гор. Вороны, по три, по четыре, по две, спешат к своим гнездам, — какое грустное очарование! Но еще грустнее на душе, когда по небу вереницей тянутся дикие гуси, совсем маленькие с виду. Солнце зайдет, и все полно невыразимой печали: шум ветра, звон цикад… Зимою — раннее утро. Свежий снег, нечего и говорить, прекрасен, белый-белый иней тоже, но чудесно и морозное утро без снега. Торопливо зажигают огонь, вносят пылающие угли, — так и чувствуешь зиму! К полудню холод отпускает, и огонь в круглой жаровне гаснет под слоем пепла, вот что плохо!"

И вся эта утонченная культура, воспитанная замечать такие вот мимолетности: цветение вишни, утренний иней, свежевыпавший снег, закаты, цветы, сияние полной луны, лицо девушки, читающей письмо возлюбленного - тебя потрясает. Как много красоты в этом мире, и как мало ты видишь! Печальная, грустная красота. Очень тонко и хорошо.

Но что потрясает ещё - эта книга написана 10 веков назад, 1000 лет пролегает между тобой и утончённой, тщеславной, тонко чувствующей и ясно мыслящей японкой - а чувства всё те же! Та же любовь, ненависть, желание покрасоваться, досада, нежность, преданность, гордость, спесь. Например, как точно, посмотрите сами:

"Он всё тот же, но каким он казался тебе, пока ты любила, и каким кажется теперь! Словно два разных человека".

Короче, конечно, я схалтурила. Это издание "Азбуки-классики" мало того, что сокращенное, так ещё и без всяких комментариев. Например, эти чёртовы лунные месяцы! Честно говоря, возможно я опростоволосилась, села в лужу и ваще так низзя, но я прикинула на глазок и считала их лунные месяцы и наши идентичными. К чему я веду? К тому, что в месте, которое нельзя называть, лежит перевод этой книжки - более полный и с комментариями. Так что, возможно, когда-нибудь я перечитаю. Но быть может, я всё-таки оправдаюсь в ваших глазах, когда скажу, что узнав о существовании более полной комментированной версии, я всё-таки выбрала эту - безо всяких комментариев. А всё потому, что я не хотела, чтобы между её впечатлением и моим кто-нибудь стоял. Даже комментатор с таблицей лунных месяцев.

И ещё. Эту книгу я читала по чуть-чуть, по глоточку, по 10 страничек в день, по утрам, когда дом ещё не проснулся и оголтелые родственники не бегают в поисках своих ключей и носок. Только я и она, и вся безграничная красота мира, которую так точно подметила и так афористично записала женщина, которая жила 10 веков назад.