Strawberries for Dessert

Готовка это искусство – можно заменять одно на другое, импровизировать, экспериментировать, – тогда как выпечка это наука. Все должно быть строго по правилам, иначе ничего не получится. Но правила это невыносимо скучно.

– О, черт, – сказал я.
– О, боже, – сказал мой отец.
– О, приветик! – сказал Коул, надвигаясь на него с самой что ни на есть благодушной улыбкой, пока отец стоял, как истукан, и онемело смотрел на него с разинутым ртом.

– Джулия, я правда не в настроении…
– Не в настроении для чего бы то ни было, кроме как прятаться дома и в одиночестве упиваться своим несчастьем?
– Именно.
– Печально. Что ж, продолжай в том же духе, только сначала приведи себя в человеческий вид.

– Понимаю, – произнес он с тихой покорностью.
– Правда? – Я так не хотел огорчать его.
– Нет, – сказал он. – Но я знал, что ты ответишь именно так.

Терпеть не могу соперничать с ностальгией.

Сначала я хочу написать эти слова здесь, тебе. Я хочу почувствовать, как они обретают форму. Я хочу узнать, что будет, если выпустить их на волю, в жизнь, и поверить в то, что однажды, в один прекрасный день, воплотится в жизнь и моя мечта

Я трус и дурак. Даже не знаю, что хуже.

Ты принимаешь тени на стене за реальность. Я понятия не имею, как сделать так, чтобы ты повернулся и увидел свет.

С этим мужчиной не жизнь, а одна борьба.

– О, то есть, ты предлагаешь начать обзываться, вместо того, чтобы рационально все обсудить?
– О, прошу прощения. Мы правда что-то рационально тут обсуждаем? Ну прости. Я не знал.

– Я думал, ты наденешь костюм.
– Никогда. Даже на свои похороны.

– Джон, я знаю, что ты уже взрослый…
– Приятно, что ты заметил.
– …и что все это не мое дело…
– В самую точку.
– …я лишь надеюсь, что ты будешь осторожен.

– Алло? – ответил он таким голосом, словно я его разбудил.
– Это Джонатан. Хотел сказать, что я в Финиксе.
– Фантастика, дорогой. А я – нет.
– А где ты?
– В Токио.
– В Токио? – ошарашенно переспросил я. – Бога ради, что ты делаешь в Токио?
– Сплю, – отрезал он и повесил трубку.

Неужели я поступаю неправильно? Неужели неправильно оставаться до тех пор, пока тот ужасный голос у меня в голове не станет настолько громким, что я не смогу его заглушать?

Ты не представляешь, каким облегчением было услышать от него эту новость. И сам факт, что я испытал облегчение, испугал меня.

Выбери то, что ощущается правильным.

Спасибо небесам за их мелкие милости.