Два брата

- До чего прекрасен мир! - сказала Зильке.

• Ага, - поддержал Отто. - Только люди в нем ни к черту.

Знаете, я придерживаюсь весьма полезного правила : без крайней необходимости своими соображениями не делиться .

— Вообрази, если вдруг застрянем и ты родишь между этажами, — сострил Вольфганг. — А лифт рассчитан на троих. Консьержка, стерва, настучит в домовый комитет.

- В ЛНД нас хорошо натаскали. Фюрер за тобой следит, даже когда ты присел в кустиках.

• Я так и думал, что он извращенец.

Неочевидность повода еще не означает ненужности дела.

Одолеть врага - не значит его убить. Главное - не дать ему убить нас, вот в чем вся хитрость

Надейся на лучшее, готовься к худшему.

- Власть развращает.

• Да, и абсолютная власть развращает абсолютно.

- А мы разве не особенные, Паули? - Дагмар разлеглась на кровати и, затянувшись сигаретой, выпустила дым в потолок. - Нам поэтому так и достается.

• Нет, Даг, болтовня об избранности — то же самое, что нацистская брехня о расовой элитарности. Люди есть люди, и все произошли от обезьян.

– Любишь Горького?
– Конечно! Как можно его не любить? Лучше русских никто не пишет.

Вольфганг взял жену под руку, и вместе они осторожно одолели десять лестничных маршей, отделявших их квартиру от улицы. В доме был древний тряский лифт, но супруги решили, что в столь ответственный момент нельзя доверяться крохотной железной клетке.

Для партии образование не важно. Главное - преданность.

Если проигрываешь мировую войну, нечего ждать, что наутро все будет нормально.

- До чего прекрасен мир!

• Ага. Только люди в нём ни к чёрту.

...чем больше они поносят разврат, тем, похоже, сильнее его желают.

- Ужин? Ты собираешься есть со мной?

• Именно, жид и голубой, а? СС будет в восторге.

Они вышагивали, точно хозяева улицы. Все они так ходили. Маршировали и выступали, как будто это геройство - сколотить миллионную банду, которая изводила запуганных людей.

– Почему счастливчики? – спросил Вольфганг. – Если не считать того, что у них самая красивая на свете мама.
– Потому что они близнецы. Один за другого. Это жестокий город в жестоком мире. Но в любых тяготах наши мальчики всегда будут друг другу опорой.

В течение дня цена кило моркови могла подскочить в пятьдесят тысяч раз, и молодой паре, обремененной детьми, хватало благоразумия не откладывать покупки на после обеда.

«Жестокость была их панцирем. Безусые юнцы толстой стеной отгородились от своей прогнившей совести. Стеной, которую их вожди называли «силой».»