Век чудес

– Человеческая деятельность нанесла серьезный ущерб планете, – сказал мистер Дженсен, и мы вернулись к своим солнечным часам. – Люди в ответе за глобальное потепление и истончение озонового слоя, а также за исчезновение тысяч видов растений и животных.

– Нострадамус – не совсем ученый, – ответил мистер Дженсен. Видимо, гулявшие по школе слухи дошли и до него. – Что будет завтра, не знает никто, и уж тем более никто не знал этого пятьсот лет тому назад.

Человек, не слышавший новостей, не замечал ничего особенного. Конечно, потом положение изменилось, но в тот, самый первый день Земля казалась совершенно обычной.

– Que sera sera, – вздохнула Сильвия. – Я всегда так говорю. Будь, что будет.

Я испытывала облегчение, что поделилась своей тайной именно с тем, с кем нужно.

Пока мама запасала свечи и брошюры с руководством по выживанию, я развивала в себе другие навыки: я училась проводить время в одиночестве.

«Создается впечатление, что новая болезнь выражается у разных людей по-разному, — заявил какой-то официальный представитель по радио. — Конкретно эта называется паранойей».

— Нам обязательно это считать? — спросил Адам Якобсон, сутулясь на стуле. Этот вопрос он задавал традиционно.

— В нашей жизни обязательна лишь одна вещь — смерть. Во всех других случаях есть выбор, — ответила миссис Пинкси своим любимым афоризмом.

Вранье, как алгебра, стало для меня новой областью для изучения.

Иногда самые печальные истории можно рассказать в двух словах: я больше никогда не видела Сета Морено.

С каждым новым утром мы все меньше совпадали с часами. Земля продолжала вращаться вокруг оси, хронометры не прекращали тикать, но они уже не зависели друг от друга. Полночь могла наступить в светлое время суток, стрелки порой показывали девять утра в середине дня. Полдень иногда приходился на закат.
Шли хаотичные, безразмерные дни.

“Говорят, солнечный свет возбуждает нас гораздо сильнее, чем темнота.”

“Говорят, в моменты опасности время растягивается и люди успевают увидеть больше обычного.”

“Можно убедить себя в том, что самая обычная вещь необычна”

И в катастрофах порой есть нечто притягательное.

— Раньше ты была смелее, — заметил папа, заводя мотор. — Похоже, в тебе просыпаются мамины черты. Причем не лучшие. Он не ошибался: я превращалась в пугливую девушку, постоянно опасающуюся больших и маленьких несчастий. Я ждала разочарований со всех сторон.

Иногда смерть лишь подтверждает мощь жизни. А угасание становится новым источником энергии. Нам, юным и голодным, казалось, что силы и здоровье у нас с каждым днем только прибывают.

“— Que sera sera.... Я всегда так говорю. Будь, что будет.”

Иногда смерть лишь подтверждает мощь жизни.