Эти картины тщились сказать мне нечто важное. Они говорили нечто, что нельзя выразить словами.

Я имею в виду не удачливого политика или величие прославленного полководца, ибо оно относится скорее к месту, занимаемому человеком, чем к нему самому, и перемена обстоятельств нередко низводит это величие до весьма скромных размеров.

Не во всяком деле важно быть первым. Можно жить припеваючи даже будучи посредственным. Посредственным художником быть нельзя.

-Собственно, я трезвенник, - заметил капитан, наливая себе добрых полстакана канадского виски.

"...мужчины и женщины, извлекающие свой доход из слабостей рода человеческого".

Закону не под силу выжать воду из камня

Стрикленду было не меньше сорока, а в таком почтенном возрасте,  на мой взгляд,  уже неприлично заводить связи на стороне. С высокомерием юнца я считал, что крутить романы после тридцати пяти могут только глупцы.

Никогда не был он удовлетворён тем, что сделал; вышедшее из-под его кисти всегда казалось ему бедным и незначительным в сравнении с тем, что денно и нощно виделось его духовному взору

Жизнь его была непрестанной борьбой с разнообразнейшими трудностями

Нет на свете ничего более жалкого, чем женатый холостяк.

Возможно, подсознательно мы оцениваем свою власть над людьми тем, как они относятся к нашему мнению о них, и терпеть не можем тех, кто не поддаётся нашему влиянию.

Жизнь показывает, что люди постоянно совершают поступки, которые, казалось бы, неминуемо приведут их к гибели, но потом каким-то образом роковых последствий удаётся избежать.

Часто бывает, что женатый мужчина увлекается другой женщиной, но роман заканчивается, и он возвращается к жене, которая принимает его, и все считают, что так и должно быть. А почему с женщиной не может случиться то же самое?

Он жил мечтой, и реальность ничего для него не значила. У меня было чувство, что, стоя у холста, он вкладывает в работу всю мощь своего яростного темперамента и забывает тогда обо всём на свете, кроме желания передать красками то, что видит внутренним взором, а затем, покончив не с картиной даже, а со сжигающей его страстью, теряет к проделанной работе всякий интерес.

Этот чувственный человек был равнодушен к вещам, возбуждающих чувственность. Лишения его не тяготели. Он жил всецело духовной жизнью, и это не могло не впечатлить.