Цитаты из книги The Cider House Rules

То, что на свете были и будут сироты, нас не заботит; ситуация в принципе неразрешима, наше дело — как можно лучше заботиться о них.

Беременность не у всех женщин рождает радостное, восторженное чувство; есть беременные, которые с ужасом и отчаянием взирают на будущее.

Только начни беспокоиться, причин для беспокойства не оберёшься.

Всё плохое случается на земле.

У скальпеля есть собственный вес, его достаточно, чтобы резать. Силы не требуется. Главное - придать верное направление.

Сироте нужна не всякая правда.

Идеальные представления сироты часто застилают реальность. Гомер был романтиком. И хотел, чтобы Кенди сделала выбор, а для этого Уолли должен быть жив. Уолли – его друг, и он благословит их любовь. Компромиссы Гомеру не нужны.

– Знаете, почему у япошек такие узкие глазки? – спросила Лорна. Мелони, да и другие женщины проявили явный интерес. – Потому что они все время занимаются онанизмом, и мужчины и женщины, – объяснила Лорна.

В отделении мальчиков его уже ждали. Младшие успели уснуть. Остальные лежали с открытыми глазами и ртом, как птенцы в гнезде, ожидающие пищи. Гомеру казалось, он кормит их своим голосом и они вечно просят еще. Как от сытости, от чтения у них начинали слипаться глаза, но сам Гомер не мог заснуть.

На прощание Лорна вручила ей подарок – детскую варежку на левую руку, слишком маленькую для Мелони, но веселенькой расцветки. – Это я сама связала, – сказала Лорна. – Для моего ребеночка, но он у меня не родился, я была замужем без году неделя. Даже не успела связать вторую, на правую руку. Мелони взвесила варежку на ладони, Лорна зашила в нее горсть стальных шариков, которыми разжилась в цехе, получилось отличное оружие.

– Давайте порадуемся за доктора Кедра, – сказала она притихшим мальчишкам. – Доктор Кедр нашел семью. Спокойной ночи, доктор Кедр. – Спокойной ночи, доктор Кедр, – хором отозвались мальчишки.

People with families are the people who worry about wars.

Сегодня он перенесся в Париж. Как там было чудесно в конце Первой мировой войны! Парижане то и дело обнимали молодого врача. Ему вспомнилось, как однажды он сидел в кафе с американским солдатом, у которого была ампутирована нога. Каждый посетитель почитал долгом угостить их коньяком. Солдат погасил сигару, опустив ее в коньяк, который не допил, боялся, что не устоит на костылях. Уилбур Кедр явственно ощутил запах коньяка и сигарного пепла. Вот как тогда пах Париж — коньяком и пеплом.

Я буду работать, пока не упаду за операционным столом, — писал он. — И никогда не допущу, чтобы здесь, в Сент-Облаке, появился вместо меня верующий фанатик, которого больше волнует покой своей легкоранимой души, чем невыдуманные страдания ненужных, не знающих любви детей. Я сожалею, что ты стал врачом! — пробирал д-р Кедр несчастного Фаззи. — И очень жалею, что потратил столько сил на кретина, который отказывает в помощи живым из-за надуманной жалости к нерожденным.

Пчела живет около тридцати дней, а работы сделает столько, сколько другому за жизнь не сделать.

Читая у девочек «Джейн Эйр», Гомер обратил внимание, что в последнее время Мелони как-то сникла; не то чтобы совсем сложила оружие или совсем ушла в себя. Чувствовалась в ней какая-то угнетенность, как будто что-то надломилось в ее душе. У д-ра Кедра не было истории ее рождения, в этом она заблуждалась, а отказ от заблуждения бывает иногда слишком дорого стоит.

Выпустить торпеду нетрудно. Труднее поразить цель

Там есть местное население. Дружелюбные бирманцы.