Маленький принц

Довольно только передвинуть стул на несколько шагов. И ты снова смотришь на закатное небо, стоит только захотеть...

Любить - это не значит смотреть друг на друга, любить - значит вместе смотреть в одном направлении.

Нет сокровища дороже, чем столько общих воспоминаний, столько тяжких часов, пережитых вместе, столько ссор, примирений, душевных порывов. Такая дружба – плод долгих лет.

Je te demande pardon. Tàche d'étre heureux.
/Я у тебя прошу прощения. Постарайся быть счатливым/

"Добре бачить тільки серце. Найголовнішого очима не побачиш. (с)

«Любить – это не значит смотреть друг на друга, любить – значит вместе смотреть в одном направлении».

"Старики" умело поддерживали в нас почтительный трепет. А потом кто-нибудь из них не возвращался, и живым оставалось вечно чтить его память.

Старых друзей наскоро не создашь.

«Растение, а боится сквозняков… очень странно… — подумал Маленький принц. — Какой трудный характер у этого цветка».

Ночью, когда ты будешь смотреть на небо, ты увидишь мою звезду, ту, на которой я живу, на которой я смеюсь. И ты услышишь, что все звёзды смеются. У тебя будут звёзды, которые умеют смеяться!

Avec l’avion, nous avons appris la ligne droite.

La vérité, ce n'est point ce qui se démontre, c'est ce qui simplifie.

Право же, взрослые - очень странные люди.

« Aimer, ce n’est pas se regarder l’un l’autre, c’est regarder ensemble dans la même direction. »

Voici mon secret, Il est très simple : On ne voit bien qu’avec le cœur. L’essentiel est invisible pour les yeux.

Вот мой секрет, он очень прост: один ясно видит только сердце. Существенным является невидимой для глаза.

«Люди выращивают в одном саду пять тысяч роз… и не находят того, что ищут…». «А ведь то, что они ищут, можно найти в одной единственной розе, в глотке воды…»

Tu deviens responsable pour toujours de ce que tu as apprivoisé.

Мы хотим свободы. Тот, кто работает киркой. хочет, чтобы в каждом ее ударе был смысл. Когда киркой работает каторжник, каждый ее удар только унижает каторжника, но если кирка в руках в руках у изыскателя, каждый ее удар возвышает изыскателя. Каторга не там, где работают киркой. Она ужасна не тем, что это тяжкий труд. Каторга там, где удары киркой лишены смысла, где труд не соединяет человека с людьми. А мы хотим бежать с каторги.

Как видно, совершенство достигается не тогда, когда уже ничего нельзя прибавить, но когда уже ничего нельзя отнять.