Валентина

Сельский житель любит толпу не меньше, чем любит ее денди, — и тому и другому требуется для полноты веселья толчея, когда сосед наступает соседу на ногу, задевает его локтем, а чужие легкие поглощают предназначенный тебе воздух; во всех странах мира, во всех слоях общества именно это и зовется весельем.

Нет ничего более впечатляющего для сердца человека, чем некий тип красоты, который как драгоценное наследие переходит из рода в род и запечатлевается в баловнях семьи. Что может быть дороже чувств, где слились воедино воспоминания и надежды! Какая власть заключена в существе, чей взгляд возрождает в твоей душе прошлые годы, любовь и горе, целую жизнь, которая, казалось, угасла, и вдруг ты обнаруживаешь её трепетные следы в улыбке ребёнка.

Важен не совет, важно найти силу ему следовать.

Если молчит ваша совесть, так что же вам бояться людей?

Сельский житель любит толпу не меньше, чем любит её денди, — и тому и другому требуется для полноты веселья толчея, когда сосед наступает соседу на ногу, задевает его локтем, а чужие лёгкие поглощают предназначенный тебе воздух; во всех странах мира, во всех слоях общества именно это и зовётся весельем.

Вряд ли первая любовь знает, что есть более сладостное упоение, нежели сознание, что ты любим.

Такова беда поколения, стоящего между теми, кто ничего не знает и теми, кто узнают достаточно: оно знает чересчур много.

"Несчастное общество, где сердце может вкушать истинное счастье, лишь поправ долг и доводы разума..."

Когда любишь человека, милы даже муки, что он тебе причиняет.

В три прыжка Бенедикт настиг кузину и спросил, обняв ее за талию:
-Вы сердитесь?
-Нет, - ответила девушка, но по тону ее чувствовалось, что она сердита, и не на шутку.

Молодость куда более жестока и нетерпима к старости, чем старики к молодым.

Он не мог подавить внутреннюю усмешку, неумолимо жестокую усмешку при виде окружающей его мелочности, этой смеси скупости и расточительности, что делает повадки выскочек особенно нелепыми.

"Зрелище чужого счастья иссушает и гложет недалёкого человека. Единственное, что скрашивает его безрадостную, жалкую жизнь, – это удовольствие от выкорчевания с корнем любви и поэтических чувств из соседа".

"Проклятия всего света были ей не так страшны, как мысль собственными глазами увидеть страдания своего возлюбленного".

"Подобно тому, как огонь очищает золото, ... так и добродетельная любовь возвышает душу..."

"Мысль, принявшая форму мелодии, велика, поэтична и прекрасна".

"Душам успокоившимся и отгоревшим музыка может показаться искусством, созданным для развлечения, невинным и мимолётным удовольствием, но для душ страстных она – неиссякаемый источник поэзии, самый выразительный язык сильных страстей".

"Нет более жестокой тирании, чем тирания дружбы; подчас она силком навязывает нам существование, которое для нас хуже смерти, и не стесняется прибегнуть к произволу, лишь бы пригвоздить нас к позорному столбу жизни".

"Чем сильнее он ощущал пагубность своей страсти, тем оскорбительнее казались ему любые попытки уговорить его отказаться от этого чувства; с гордостью отчаяния цеплялся он за свою любовь".

"Не мешайте мне заполнить мою жизнь этой единственной желанной химерой, позвольте мне жить впредь в околдованной долине вместе с моими воспоминаниями..."