Давно хотел почитать записи великогодирижера, но ждало разочарование. На удивление мало информативный дневник.Сотни страниц однообразно заполнены сведениями об исполняемых произведениях(причем без особых характеристик), описаний отдыха на природе, передвижениям, рыбалке,гостям и пр. Что-нибудь интересное, личное, находишь довольно редко. Начинаетсяинтересно – с описания влюбленности 14-летнего гимназиста в учительницу музыки,потом длительные пропуски. Записи или уничтожены или просто не сохранились. В «человеческом измерении» описан, к примеру, санаторий – с меню и отзывами о фильмах, рассказам о коте и прогулках, пометки о встречах и звонках, но почти ничего не развернуто.
Мравинский как бы прячется в футлярмузыкального инструмента (весь в дирижировании) или в «пришвинскую» природу. Тогдамногие «уходили в лес», стремясь найти на природе душевное успокоение испасение от окружающего и страшного. Даже по детским впечатлениям я помню этинастроения. Может быть, эта скрытность и помогла ему выжить и даже преуспеть,будучи вознесенным и награжденным «классовым врагом». Как все-таки культурасовка зависела от сталинской эпохи, которая ее сформировала и направила.
В общем, оразмышлениях и оценках музыканта его записки говорят очень мало (в отличие, например,от записей Свиридова; а уж с дневниками С.Прокофьева, который все подробноописывал и комментировал, и сравнивать не стоит). Заметки о книгах оченькраткие, круг чтения - довольно банален,постная советская диета с вкраплением дореволюционных «блюд». ИнтеллектуальноМравниский не очень-то выражает себя в записках. Прорыв откровенности случилсятолько в 1964 году, когда умерла жена Инна, и ЕАМ находился в страшном горе. Потом нашласьженщина, которая заботилась о нем в старости (Аля), но описания опять носятповерхностно-конспективный, описательно-бытовой характер. Последнее лето 1987 года – последние радостижизни, соседи, кошка, «Аля пошла мыться», болезни и дневной сон..
Комментариив конце книги также не всегда информативны, часто натыкаешься на умолчания. Вобщем, субъективный портрет недостаточно вырисовывается, а объективного анализатоже ждать не приходится, как и в случае других музыкальных деятелей ССССР, кпримеру, Шостаковича, Рихтера, Улановой и пр. Диапазон оценок - от «партийнойкритики» (то есть подзаборной хулы) до совершенно неумеренных восхвалений. «Золотойсередины» в оценках в местной культуре не наблюдается.
Эти замечания нисколько не ставятцелью умалить заслуги Мравинского на музыкальной поприще. Помню, первым CD-диском, который я приобрел, когда начался переход спластинок на другие носители, были концертные записи оркестра Е.Мравинскогосимфонических фрагментов Вагнера – с шумами и покашливанием из зала. И – саплодисментами.
13 понравилось
