Цитаты из книги Burial Rites

В 1934 году прах Агнес и Фридрика Сигюрдссона был перенесен из Тристапара на церковное кладбище в Тьёрне, где и захоронен в одной могиле.

Смертная казнь Агнес Магнусдоттир стала последней в истории Исландии.

– Одиночество, скаля зубы, вечно кралось за нами по пятам. Приходилось принимать то общество, какое было.

– О да, тебе бы это понравилось! Собрать всех своих шлюх на трапезу под твоим кровом! Нет уж, спасибо.

Я и сама предпочитала держаться особняком. Мне куда интересней было читать, нежели общаться с людьми.

– Это означает, что будет буря. Северное сияние всегда предвещает непогоду.

– Я стараюсь любить Господа, преподобный. Правда стараюсь. Но любить этих людей я не могу. Я… я их ненавижу. Она произнесла эти три слова медленно, сквозь стиснутые зубы, сжимавшие цепь, которая соединяла наручники на ее запястьях.

– Я должен ехать, – сказал он. Преподобный Йоун тяжело выдохнул. – Сегодня воскресенье, – повторил он. – Да, – сказал Тоути, – день Господень. – И прибавил: – День для трудов во имя Господа.

Ему, верно, кажется диким, что в этой долине фамильные древа так причудливо искривлены, что ветви их туго переплетаются и усеяны шипами.

И как быть с преподобным – с тем, что он так непозволительно молод, и с тем, что я до сих пор не знаю, что ему сказать? Я думала, он сумеет мне помочь, как когда-то помог переправиться через реку. И однако же все разговоры с ним только лишний раз напоминают мне, как несправедливо обходилась со мной жизнь и как никто меня не любил.

Я совершила ошибку. Меня приговорили к смерти, а я захотела, чтобы в последний путь меня приготовил мальчик. Рыжеволосый мальчик, который с жадностью поедает хлеб с маслом, а потом неуклюже спешит к своему коню, и видно, что штаны у него сзади промокли от сидения на дерне, – и вот этот-то юнец должен добиться того, чтобы я опустилась на колени и погрузилась в молитву? Вот от этого-то юнца я надеюсь получить помощь, хотя сама еще не знаю, в чем и каким образом он может мне помочь?

Зря он не заправил кровать – это не к добру.

До чего же странно думать о том, что женщина, которая спит на кровати шагах в десяти от нее, очень скоро сойдет в могилу.

Все здесь - последнее, и от этой мысли становится больно, словно после меня здесь и вправду не останется ничего, только дым от заброшенных очагов.