Рассказы

Если вы не любили в детстве эту сказку, то мне не о чем с вами говорить:) В этом рассказе советские дети тоже любят это пограничное состояние – между сном и бодрствованием, между неприятным синим светом фонаря и волшебным светом луны рождаются страшилки и размышления – а что же такое на самом деле смерть, и как понять - живешь ли на самом деле или давно уже умер? Я никогда не была в лагере, но страшилки мы друг другу тем не менее рассказывали, и Пелевин очень точно передает эту атмосферу (забавно, что он вроде как считается критиком советской системы, но с какой нежностью порой он описывает подобные моменты!) Интересно, а современные дети делают так или эта традиция навсегда исчезла?
Чтение Пелевина почему-то сопровождается у меня рядом необъяснимых совпадений. За день до чтения этого рассказа я начала читать книгу «Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР» , где как раз разбираются причины возникновения подобных страшилок не только в детской среде (и это порой принимает далеко не безобидные формы). Поэтому я не всегда могла расслабиться и просто читать – мать, поедающая своих детей и убивающее кресло с кровоточащим флагом, вызывали у меня мысли о репрессиях и прочем. А между тем, мне кажется, рассказ этот лучше всего читать именно с чистым сознанием, без всяких попыток интерпретации.
«Граница между мирами неприступна, ее нельзя пересечь, потому что сами эти миры есть лишь проекция нашего сознания. Единственный способ перебраться из одной действительности в другую —измениться самому, претерпеть метаморфозу» (А. Генис)

Заговорили о ретроградном Меркурии, о том, чего следует опасаться и от чего воздерживаться в этот период; что необходимо делать, а чего нельзя от слова "абсолютно". Время путаницы в делах и затрудненного взаимопонимания. Обещаниям не верить и самому не давать: ни ты своих не сумеешь в полном объеме выполнить, ни партнер, даже имея в виду самые добрые намерения (угу, "дес боас энтенсоез инферно шуэ" - благими намерениями ад полнится (португальская народная мудрость)).

Нового не начинать - непременно упустишь из виду подводные камни; дорогостоящих покупок не совершать - или окажется бракованным или вовсе отпадет необходимость и впустую растратишь энергию, которая деньги. От коммерческих поездок воздержаться, если есть возможность. За исключением случаев восстановления былых связей. Всякого рода возвращения хороши на попятном Меркурии: вычитывание договоров; наведение порядка в делах; ремонт всего вышедшего из строя; объяснения с людьми из прошлого, если между ними и тобой осталось недопонимание; додумывание и переосмысление недодуманного прежде.

Так, стоп, а я чем занимаюсь последнее время? И это при том, что как сапожник, который всё без сапог, не заглядывала в эфемериды хренову тучу времени. Не до того было. Подсознание, однако! Должным образом тренированное, само ведет в нужном направлении. А кроме сомнительных шуточек и панегириков себе любимой, это, и вправду, властное притяжение, которому бессмысленно противиться - вернуться, чтобы понять и додумать. Вспомнила днями пелевинскую "Онтологию детства", так, к слову пришлось и поняла, что хочу перечитать.

У коротких рассказов, объединенных в сборники, есть свойство - слипаться сладким комом, как подтаявшие карамельки без фантиков в детском кармане. И трудно бывает вычленить впечатление от отдельного. Чтобы это случилось, необходимо пережить потрясение прочитанным. В мой первый раз под одной обложкой с "Желтой стрелой" так остро вошли в душу "Затворник и Шестипалый". Да "Встроенный напоминатель" запомнился. Остальное слиплось конфетным комом.

Но вот начинаю и вспыхивает в памяти цементная нашлепка в форме полумесяца между двумя кирпичами в кладке стены напротив, видной из твоего окна. "Как точно, - думаю - У меня такое было с узором из трещин на потолке. Просыпалась, первым утренним приветствием были и засыпая, знала - они надо мной". А потом опять, как в первый раз потрясение: да что же это, о чем он? Нары, ватники и кирзачи, барак, утренняя привычная ругань, вечерние ритуальные избиения и мат надо всем; и запах баланды мешается с вонью параши. Почему ребенок тут?

В первый раз решила: "а, концептуальное, типа-философское, не, я такое не люблю". Сейчас подумала: "а, концептуальное, типа-философское, не, я такое не люблю". Найдите десять отличий. Десять не нужно, довольно одного, в оттенке смысла, в интонации. Потому что мне не тридцать а почти сорок шесть теперь. Потому что рассказ соло, а не в череде других. Потому что читаю не "этого модного, не поймешь наркомана или выпендривается, так - составить представление"; но писателя, которым очаровывалась и на которого злилась и бросала, и снова возвращалась, очаровываясь заново.

Что такое онтология? Учение о сущем. Непонятно? Понятия нечто и ничто; невозможное и возможное; определенное и неопределенное; количество и качество, мера, порядок и истина; свойства времени и пространства; происхождение вещей и переход их в другие формы. Проще? Не думаю. Зачем об этом говорить вообще и не слишком ли самонадеянна попытка охватить такое многообразие в коротком рассказе?

Говорить, потому что это может единственное, о чем вообще стоит, а с самонадеянностью - что с того, если удалось? Мир говорит С ТОБОЙ и это счастье. Мир начинает говорить О ТЕБЕ и перестает быть миром, становясь тем, что полнится благими намерениями в первом абзаце. Или казематом (галерой, тюрьмой, темницей, бараком - подставьте нужное). И что, всякому входящему, оставлять надежду? Вроде есть возможность уйти, но какая-то она мутная и неопределенная. Хотя с точки зрения литературы концовка с маленьким зеком, исчезнувшим так бесследно, что даже сам он не знает - куда; так вот, с литературной - шедевр.

А с остальных: "То ли чаю хочется выпить, то ли удавиться". Нет, думаю Виктор Олегович писал рассказ в том возрасте. в каком я впервые его читала - около тридцати, время экзистенциальных тупиков. Дальше много других возможностей открывается, о каких и не подозреваешь в пресыщенной умудренности и богатстве поздним умом. Но рассказ таки шедевр. Спасибо, Мастер. Ну, хотя бы за то, что напомнили, от чего ушла.

Интересный рассказ. Несомненно он с подоплекой. Мне так точно показалось. Не знаю кто что может тут увидеть. Какой подтекст, скрытый смысл или намек. Мне кажется за образом попугая скрываются люди, которые так или иначе любят подсматривать за чужой жизнью, доносить, обсуждать и сплетничать. Или профессия у них такая, или натура такая - "призвание души". И как правильно замечено в конце рассказа одним из героев, живут они в своем же г.., в своих экскрементах, которые производят как и физиологическим путем, так и в следствие своей гнусной деятельности. В нормальном обществе таких не примут. И ни один нормальный человек не будет с такими общаться. Вот и жить им в своем же г..

Как только после первого столкновения с Пелевиным прекратился звон Пустоты в моей голове, я опять пошла на штурм. Чтобы повторить ощущения, выбрала "Синий фонарь". Но это оказался короткий рассказ.

В одном пионерском лагере, в окно спальни для мальчиков, светил ночью синий-синий фонарь. Светил. Синий. И луна там была у него на подтанцовке. Делала его несгибаемую прямоту мягче и таинственней.
В палате спали мальчики. Или не спали. Или не мальчики. А может мальчики, но неживые. Но они об этом не знают. Они ходят на совет дружины и тщательно моют руки перед едой. А можно ведь уже и не мыть!
Заяц там еще в барабан бьет. Просит посадить его в зеленое кресло. Хочет побыть директором крупного предприятия. Или хотя бы пионерского лагеря.

Куда это вы побежали? Пионервожатой жаловаться надумали? Она занята. Зачем-то надела белый халат и на ночь одолжила в медчасти шапочку с красным крестом. Дайте человеку отдохнуть. Слушайте дальше.

Приехал, значит, муж из командировки, смотрит, а жена в углу с красным переходящим знаменем стоит.
Он ей:

• Дорогая, а где наши желтые шторы?

• Ты не голоден, дорогой? Я только что свежие ногти обрезала. Твои любимые, синие!

  Муж обрадовался, поел и сел телек смотреть. Программу "Время". Или "Дом-2". В общем, пока досмотрел, чувствует - встать не может. И зубов во рту вроде бы не стало. Но тут заиграла фиолетовая пластинка. И мужик каааак побежит искать пожарный щит, как ухватит огнетушитель и кааааак кинется на вожатую:

• Отдай свой значок!

• Кто шагает дружно в ряд?

  А когда был родительский день, то всем раздали оранжевое печенье и те кто его съел, видели потом ползающие гольфы по голубому пианино.

  И тут заяц перестал бить в барабан и говорит :

• Пионер! К чтению бредовых рецензий будь готов!

  Рассказ оказался сборником моих любимых детских страшилок. Как тут не пустить слезу, вспоминая

А еще мне понравилось, как мальчишки убеждали самого младшего, что он уже мертвец.
Все. Конец.

Небольшой рассказ от Пелевина, в котором он высказывает своё отношение к философии Фрейда. Думаю, что и вся иная философия, выросшая из Фрейда, тоже не вызывает у автора особого восторга. Быт человека мог быть невероятно примитивен, грязен и убог, но после Фрейда в этом стали видеть нечто вульгарное, и покатилось-поехало. Психоанализ открыл нам много чего сокровенного, но он же закрыл нам обратную дорогу к благой невинности. Ибо все наши комплексы, детские переживания и взрослые ошибки с момента их фрейдистского осознания вписаны в наш характер, и их уже ничем не выскоблишь. У Пелевина на это есть едкий и весёлый ответ. Прочитаете и узнаете какой! Не пожалеете.