Пережить зиму в Стокгольме

Сделанного назад не вернешь. Прожитое прожито. Она могла бы выйти на улицу и лечь под одним из голых деревьев, пока еще зима, и земля достаточно холодна — это простой способ умереть. Стоило подумать об этом, и ей стало легче.

Она теперь никому ничего не должна. Может, даже собственному ребенку.

Она никогда больше не должна поддаваться любви. Хватит. Любовь обходится слишком дорого. Это не для нее. Надо было понять это раньше. Ей надо читать и работать.

Сколько раз вы спали друг с другом? Не много. Но сколько? Раз двадцать, может. И ты называешь это «не было отношений»? Если мужчина спит с женщиной двадцать раз, это не «отношения»? Нет, не было никаких отношений, просто случайный секс.

Эти родители, они жили каждый в своем мире. Ей хотелось, чтобы он ее выслушал, а он засыпал. Они спорили о том, что такое тон. Частота волны, говорил отец. Нечто, заставляющее душу вибрировать, говорила мать, и разговор начинал идти на повышенных тонах.

Только те, кто жили с ней рядом, видели, насколько она уязвима.

В ИТОГЕ
Своему мужу, к которому она отнеслась с пониманием и помогла ему завершить брак, она желала боли.

Глава жизни была закончена — та, что о верности и браке.

Неясность, точно туман по вечерней долине, распространялась на все: на образ жизни, на отношения между полами.

Человек должен сам решать, каким ему быть, думала она, женщина без слабостей.

С годами стало сложнее. С годами — пока длилось временное состояние — стало сложнее различать свое отражение в зеркале, его очертания расплывались, как мутное пятно. Ей часто стало сниться, как она пытается написать свое имя, но чернила оказываются белыми, и на бумаге не остается следа.

Меняющиеся виды, застывшие мечты.

Обман рос с каждым днем, и она теряла опору. Его чистосердечность была жестокой невинностью святого.

И она пришла в отчаяние. В ее жизни возник порог, который не переступишь.

Он знал, что время совершенно равнодушно ест материю.

Ей стоило бы применить обычную мужскую бесчеловечность, а она извивалась, как червяк на крючке: отказ казался ей столь глубоко оскорбительным действием, что она мучилась больше, чем мужчина, которому отказывала.

Новый порядок в мире был только словами на бумаге.

И все-таки наступает момент, когда невысказанное мешает дальнейшему сближению.

Старшая дочь разрывалась. Точно пони, она бегала между ними, готовая потащить воз. Маленькая лошадка, на которую можно взвалить бремя. Позже она стала напоминать верблюда. Она принимала близко к сердцу их неприятности, чтобы заслужить их любовь. Они не просили об этом, нет, она делала это сама.

Может, у отца были свои обстоятельства, о которых она не догадывалась? Может, он не хотел разводиться ради детей или надеялся, что прежние чувства к жене каким-то чудом вернутся? Она не исключала также, что ситуация "между женщинами", когда он недоступен одной из-за другой, его очень устраивает.