История мира в 10 1/2 главах

Бывают произведения о которых достаточно сложно рассказывать, особенно не вдаваясь в безгрешную сущность написанных букв. Это именно тот, написанный случай, когда сложно дать достаточную формулировку кроме того явного факта, что внутри многое пронизано модернизмом и отсылками на тематики одной из самых потрепанных книг. Здесь можно увидеть насмешку в виде отрицания существования незримых доказательств, в которые неистово верят миллиарды людей или альтернативный взгляд происходящих событий под совершенно другим углом и немыслимым ракурсом. Всё зависит от степени восприятия и возможностей читательской мысли. В любом случае автор изображает всё так, что в моменты прочтения ты не задаёшься вопросом существования иной реальности и другой интерпретации происходящих событий. Наслаждаешься прекрасно написанным слогом, возможностями изображения сюжетных линий, неожиданным ракурсом взгляда и прочими, бесспорными преимуществами данного произведения.

Из чего состоит роман "История мира в 10 1/2 главах?"

Правильный ответ лежит на поверхности обложки написанной книги. Автор не врёт о количестве глав, потому что дополнительной историей выступает прекрасная интермедия, написанная совершенно в другом ключе от остальной книги и о которой я позже упомяну в отдельном абзаце данной рецензии.

В своей сущности этот роман состоит из рассказов объединённых библейской тематикой и различными образами, которые перекликаются во время прочтения книги. Здесь ими будут служить корабли, людские пороки, катастрофы, спасение, поиски, трудности и много других тематик, волнующих не только автора, но и пытливый читательский разум. Каждая из глав отличается по своей стилистике, подходу написания и ракурсу повествования происходящих событий. В каждой из них скрыты интересные мысли, которые заставляют запоминать отдельные цитаты и микроскопические темы внутри описаний отдельного мира.

Кто ещё мог детально написать легенду о всемирном потопе, рассказанную личинкой червя-древоточца? Другой взгляд, который не столь приукрашен, как от имени главного персонажа. Где ещё могут изображаться обыкновенные мысли и десятки поступков совершённые им с оценочным суждением от имени другого существа, оказавшегося на ковчеге? Сам факт подобного размаха мысли приводит в восторг, не говоря о методах написания данного рассказа. Подобная дерзость может послужить намёком на самые гладкие углы из подобных тематик. Указать пальцем на то, что часто всё дело бывает в рассказчике, который описывая себя и поступки упускает неблагородные детали и сокровенные мысли, выставляя себя лучшей собственной версией в глазах остальных. Много моментов вызывали улыбку и заставляли подумать, практически не оскорбляя чувства тех, кто верит в высшие силы, не считая приписанного хронического алкоголизма, присущего спасителю всего парного от кары потопа...

Дальше автор отбрасывает читателя в современность, награждая рассказом про захват корабля и героические действия Франклина с вплетением собственных интеллектуальных мыслей по множеству вопросов, касающихся независимости и идентификации наций. Затем мы снова оказываемся в прошлом, где происходит великолепный процесс над червями из того самого ковчега, которые попали на него не подобающим образом. Затем драма "Чернобыля", кораблекрушение, паломничество на гору Арарат, сулящие за собой четыре спасения, включая двойное событие, произошедшие на обломках "Титаника" с фактами, которые мы не сможем увидеть из того старого фильма... Автор играет читательским воображением, показывая ему множество разных историй, которые волнуют его самого, изображая в тексте дотошный подход и непревзойдённые ракурсы, не позволяя скучать над сутью написанных слов. «Какой обман - вся наша жизнь земная. / Так раньше думал я - теперь я это знаю...»

В части под названием "Вверх по реке!" он выставляет напоказ вопросы цивилизации, общего уровня общества и пытливости человеческих суждений, способных выдавать на все процессы собственную оценку с толикой осуждения тех, кто непохож на общую массу. Снова поднимаются проблемы языка, религии, культуры, желания выдать всему имена и непохожести внутри своей группы, плюс желание продолжения рода, обреченного, чтобы страдать. "Вся наша съемочная группа думает, что раз у индейцев нет радио, значит, они невероятно отсталые. А я думаю, что отсутствие радио - это признак высокого развития и настоящей зрелости. Они многому меня учат, сами того не замечая. Я начинаю видеть вещи в истинном свете."

В других двух главах снова рассуждения о спасителе от потопа и вишенке на этом прекрасном торте, в виде модернизированного рая и диалогов внутри. Вопросы побега от загробной жизни и ее вариации заставляют смаковать и цитировать любого (псевдо)интеллектуала. Текст останавливает читательский взгляд, словно то, что выделяет из толпы того, кто тебе нравится. Заставляет созерцать и разрождаться собственной мыслью, удивляясь таланту и умению автора. Думать о жизни и смерти... Проводить параллель с главным героем, поставив себя на его место и изучая ответы, сравнивать свою зрелость и степень увёрток. Это прекрасно. Рекомендую, как и всё произведение в целом.

Интермедия, которую я вынес за скобки всех действий и написанных глав.

В том случае, если бы я собирался цитировать эту часть книги, мне бы пришлось вставить весь текст целиком. Его можно дробить, ибо в нём скрыты различные тематики мыслей, но это прекрасно написанные слова, отдающие запахом души и ведущие в дебри собственных мыслей, переживаний и прожитых чувств. Этот отрывок хочется выучить наизусть и цитировать, рассматривая горящими глазами того человека, который обрекает на жизнь. Рядом с которым хочется засыпать и наслаждаться ароматом любимого тела. Не отрываться от рук и бесчинствовать поедая остатки разогретого завтрака. Делиться самым сокровенным и разделять минуты оставшейся жизни, не упуская приятных моментов, лицезреть всё вокруг.

В них рассуждения о любви звучащей на разных языках. О чувстве спокойствия, умиротворения, счастье. Любовь ведь тот самый ластик, который стирает весь ворох невзгод и выбрасывает в воду сияющий якорь, дающий право на жизнь и самое желание жизни. Нет... Всё не так...

"Позже я разобрался в том, каково было мое представление о любви. Мы считаем любовь активной силой. Моя любовь делает ее счастливой; ее любовь делает меня счастливым - где тут может быть ошибка? А ошибка есть: неверна сама модель. Подразумевается, что любовь - это волшебная палочка, которая в мгновение ока распускает запутанные узлы, наполняет цилиндр платками, а воздух хлопаньем голубиных крыльев. Но модель надо заимствовать не из магии, а из физики элементарных частиц. Моя любовь отнюдь не обязательно сделает ее счастливой; она может лишь раскрыть в ней способность к счастью. И тогда все становится понятнее. Отчего я не могу сделать ее счастливой, отчего она не может сделать счастливым меня? Очень просто: ожидаемой ядерной реакции не происходит, у луча, которым мы бомбардируем частицы, не та длина волны." (с) Джулиан Барнс

Любовь рождает только способность видеть мир совершенно иначе, вглядываясь в чужие глаза, полные блеска и ответных реакций. Это мутация, заблуждение, смысл и надежда? Возможно... Над этим текстом стоит подумать и пропустить через собственные аккорды души. Возможно мелодия будет фальшивой, но если правильно сыграть по всем нотам и выйти за грани таланта, вложив в них все свои чувства от боли до вымысла... Может ради этого стоило жить?

"Читайте хорошие книги..." (с)

Этот роман критики называют первым произведением британского постмодернизма. Я видела эту фразу во многих аннотациях и статьях о творчестве Барнса, но все же она меня смущает. Постмодернизм есть такое молодое направление, что теоретическое его обоснование все еще находится на стадии жарких научных споров уровня "кто-во-что-горазд". Однако есть два аспекта постмодернизма, которые настолько выразительно прорисованы в романе, что это делает его, может быть, и не первым, но одним из ярчайших. Это ирония и хаос. Они везде, на каждой странице, в каждой строчке. Например, во время чтения глав "Безбилетник" и "Религиозные войны" мне казалось, что я плаваю в барнсовской иронии и сарказме, как Алиса в море слез. Ибо их там не просто много, а очень много. А вот хаотичная структура романа, с моей точки зрения, лишь скрывает хорошо выверенную глубинную организованность. Сам Барнс настаивает на абсолютной рандомности истории:

Мы упорно продолжаем смотреть на историю как на ряд салонных портретов и разговоров, чьи участники легко оживают в нашем воображении, хотя она больше напоминает хаотический коллаж, краски на который наносятся скорее малярным валиком, нежели беличьей кистью. История мира? Всего только эхо голосов во тьме; образы, которые светят несколько веков, а потом исчезают; легенды, старые легенды, которые иногда как будто перекликаются; причудливые отзвуки, нелепые связи.

Но роман доказывает обратное. Хаос есть порядок. Все связано. Пусть на первый взгляд эта связь кажется пустышкой - будь то древесные черви, или упоминания о Ное - но на самом деле именно такие мелочи и творят историю, они становятся ее канвой, по которой позже мы уже вышивает нитками серьезных и значимых событий.

Отдельно хочу сказать об интермедии. Я давненько не читала о любви ничего настолько сильного. Не сиропного, а правдивого, порой жестокого, но все равно возвеличивающего это вечное чувство. Я уверена, что к этой главе я вернусь в своей жизни не раз.

Я также хочу предупредить людей... ммм... активно верующих, что этот роман не для вас. Барнс ставит под сомнение все и вся. И церкви, и вере, и Богу тоже досталось нехило.

Совершение хороших поступков из плохих побуждений против совершения плохих поступков из хороших побуждений. Как великие идеи вроде Церкви увязают в бюрократии. Как христианство, которое вначале ратовало за всеобщий мир, подобно другим религиям кончает насилием. То же самое можно сказать и о коммунизме, о любой великой идее.

или

Религия выродилась либо в будничное нытье, либо в законченное сумасшествие, либо в некое подобие бизнеса, где духовность путается с благотворительными пожертвованиями.

Но для меня этот роман стал одной из лучших книг, прочитанных в последнее время. Все больше и больше влюбляюсь в Барнса. Аж повизгивала от восторога, когда услышала, что ему наконец-то дали Букера. Любоффф...

10 / 10

Мы придумываем свою повесть, чтобы обойти факты, которых не знаем или которые не хотим принять; берем несколько подлинных фактов и строим на них новый сюжет. Фабуляция умеряет нашу панику и нашу боль; мы называем это историей

У Барнса получились великолепные истории, очень увлекательные и интересные. Известные события, но в неожиданной интерпретации. Например, экспедиция Ноя с точки зрения "безбилетника" - жука-древоточца, контрабандно пробравшегося на корабль. Его комментарии поведения Ноя и семейки. И почему некоторые виды животных так и не пережили это приключение.
Или захват террористами круизного лайнера. Ужас мгновенного перехода от обычной благополучной жизни в ситуацию, когда что бы ты не сделал - все будет беспросвестно плохо. Проблема лучшего выбора в худшей ситуации. И невозможность достойного выбора. И о каком достоинстве может идти речь под пулеметным прицелом.
Или средневековый процесс об отлучении от церкви - со всеми судебным формальностями и соблюдением процедур, если не учитывать того прискорбного факта, что в качестве ответчиков выступили... термиты, которые и были благополучны заклеймлены.
Или объединенные темой морских путешествий "Три простые истории", хотя казалось бы, что может быть общего у истории об Ионе в чреве кита; спасшемся с "Титаника" трансвестите и высланном фашистами корабле с евреями, который мировые державы цинично отфутболивали друг другу.
Сон - неожиданный взгляд на Новый Рай, в котором сохранили возможность умереть, уже насовсем. Но только тогда, когда человек не просто попросит, а действительно этого захочет. Поскольку исполняются все желания, становится скучно. Быстрее всего надоедает людям с невысокими запросами и легко выполнимыми желаниями - еда, секс, шопинг и тп. Дольше всех задерживаются те, кто занят интересным делом - ученые (читают книги и спорят), юристы (разбирают старые дела). А писатели, художники и музыканты "как-то чувствуют, когда их лучшее произведение уже создано, а потом потихоньку угасают."
И Интермедия - прекрасные размышления о любви

Любовь не изменит хода мировой истории; но она может сделать нечто гораздо более важное: научить нас не пасовать перед историей, игнорировать ее наглое самодовольство. Я не принимаю твоих законов, говорит любовь; извини, но они не внушают мне почтения, да и дурацкий же мундир ты на себя нацепила. Разумеется, мы любим не ради того, чтобы помочь миру избавиться от эгоизма;
но это одно из непременных следствий любви.

Множество аллюзий, перекрестных ссылок, половина текста просто просится в цитаты. Барнс талантливо отходит от традиционных представлений об истории и это весело.

История — это ведь не то, что случилось. История — это всего лишь то, что рассказывают нам историки.