Колдун и Кристалл. Том 2

Мой мир – это огромный корабль, затонувший у самого берега. Большую часть обломков море вынесло на сушу. Большая часть того, что мы находим, поражает, что-то даже можно использовать, если будет на то согласие ка, но в основном это обломки. Бесполезные обломки.

Это ка – любимый всеми козел отпущения. Для того и существует великий невидимый мир, не так ли?
Иначе на кого бы могли возложить ответственность за проявление собственной глупости?

Ярость, она куда лучше, чем покорность судьбе, признак старости.

Катберт конечно знал, что некоторые люди могут достаточно длительные периоды обходиться без слов, но понять этого никак не мог.

В таких вопросах, как девичья невинность, лучше перебдеть.

Вода будет, если Бог того пожелает

Бог ненавидит трусов

Настоящая любовь скучна. Скучна, как любой другой тяжелый наркотик, к которому развивается привыкание. И как любой другой наркотик...

толпа всегда находит себе лидеров, причем тех, кого надо.

Труднее всего начать.

Только дураки уверены в том, что все будет так, как им того хочется.

Если это ка, она налетает как ветер, и твои планы не устоят перед ней, как не устоит сарай перед циклоном.

Если уж умирать, то на открытом воздухе. Лучше всего на вершине холма, даже на пригорке, сойдет и пшеничное поле. Где угодно, лишь бы последний вдох не пах освежителем воздуха, миниатюрный контейнер которого болтается на зеркале заднего обзора.

Эдди внезапно открылась удивительная, развязывающая ему руки истина: понятие "хорошо" - это для благородных.

Роланд заплакал. То были слезы благодарности, смешанные со слезами стыда и смущения: потому что какая-то самая темная часть его существа возненавидела Катберта, и ненависть эта осталась с ним навсегда. Часть эта возненавидела Катберта именно за поцелуй, а не за внезапный удар в челюсть. За прощение, а не желание разбудить.

— Сколько вооруженных?
— Ружьями, револьверами?
— Нет, идиот, щипцами для колки орехов.

— Я, случается, говорю всякие гадости… предупреждаю заранее.
— Милая леди, постараюсь не пропустить ни одной.

Может, лучше не раздумывать об этом. Иной раз, если особенно трудно что-то сказать, лучше сразу вскочить на лошадь, и вперед.

- Ты полагаешь ее нашим врагом?

• Нет! С врагом-то справиться проще.

Над ними сияли звезды, яркие, словно новые надежды… или дурные намерения.