Доктор Живаго

На то и студенты, чтобы девушкам нравиться.

Я - надломленная, я с трещиной на всю жизнь.

"К чему эта свинья так прикована? - полюбопытствовал доктор. - Что размечает он карандашом так яростно?"Обходя с дровами письменный стол, он заглянул вниз из-за плеча читающего.На столе лежали книжечки Юрия Андреевича в Васином раннем вхутемасовском издании.

Серый день, как вчера.С утра дождь, слякоть.Гляжу в окно на дорогу.По ней бесконечной вереницей тянутся пленные.Везут раненых.Стреляет пушка.Снова стреляет, сегодня, как вчера, завтра, как сегодня, и так каждый день и каждый час...

– Сами, черти, ушли на лучший паек, а теперь, оказывается, это были гражданские чувства, принципиальность. Встречают, едва руку подают. «Вы у них служите?» И подымают брови. «Служу, – говорю, – и прошу не прогневаться: нашими лишениями я горжусь, и людей, которые делают нам честь, подвергая нас этим лишениям, уважаю».

Каждый день Гордон куда-нибудь попадал, сопровождая Живаго, и благодаря ему что-нибудь видел. Он, понятно, сознавал всю безнравственность праздного разглядывания чужого мужества и того, как другие нечеловеческим усилием воли побеждают страх смерти и чем при этом жертвуют и как рискуют. Но бездеятельные и беспоследственные вздохи по этому поводу казались ему ничуть не более нравственными. Он считал, что нужно вести себя сообразно положению, в которое ставит тебя жизнь, честно и естественно.

...человек живет не в природе, а в истории...

Вы скажете, ага, мужик враг всякого порядка, он сам не знает, чего хочет. Извините, погодите торжествовать. Он знает это лучше вас, но хочет он совсем не того, что мы с вами.

Когда революция пробудила его, он решил, что сбывается его вековой сон о жизни особняком, об анархическом хуторском существовании трудами рук своих, без зависимости и обязательств кому бы то ни было. А он из тисков старой, свергнутой государственности попал под еще более тяжкий пресс нового революционного сверхгосударства.

Но Юру успело поразить, как в некоторых неудобных, вздыбленных позах, под влиянием напряжения и усилий, женщина перестает быть тем, чем её изображает скульптура, и становится похожа на обнаженного борца с шарообразными мускулами в коротких штанах для состязания.

Он шел быстро, словно поспешность его походки могла приблизить время, когда все на свете будет разумно и стройно,...