Повести

богатых любителей искусств, которые сладко продремали всю жизнь свою, погруженные в зефиры и амуры

Видно, правду говорят люди, что у девушек сидит черт, подстрекающий их любопытство.

В это время бричка подъехала к двору, и древние клячи ожили, чуя близкое стойло.
— Слушай, Омелько! коням дай прежде отдохнуть хорошенько, а не веди тотчас, распрягши, к водопою! они лошади горячие.

Они думали, что я напишу на самом кончике листа: столоначальник такой-то. Как бы не так! а я на самом главном месте, где подписывается директор департамента, черкнул: "Фердинанд VIII".

Окно брякнуло с шумом; стекла, звеня, вылетели вон, и страшная свиная рожа выставилась, поводя очами, как будто спрашивая: "А что вы тут делаете, добрые люди?"

…скажи-ка, что ты там делал, стоя на мосту?
— Ей-богу, сударь, ходил брить, да посмотрел только, шибко ли река идет.

— Добре, сынку, добре!

"Вот вам и приношения, Афанасий Иванович!" проговорила она, ставя на стол миски и жеманно застегивая свою, будто ненарочно расстегнувшуюся кофту: "варенички, галушечки пшеничные, пампушечки, товченички!"