Поэт земли и железа
Небольшое предисловие к этой книге так и называется –"Поэт земли и железа". Более ёмкую формулировку, описывающую поэзию Ролфа Якобсена, вряд ли можно было придумать. Он соединяет, казалось бы, противоположные тенденции: с одной стороны, поэтизирует современную жизнь городов, фонарные столбы, булыжники и т.д., с другой стороны, темой его лирики выступает незыблемая, спокойная и живущая своими ритмами природа, которой угрожает современная цивилизация. Хочется сравнить его с американским поэтом Карлом Сэндбергом. Сэндберга тоже можно назвать поэтом железа, певцом индустриализации и урбанизации (этого, кстати, как раз нельзя сказать о Якобсоне). Сэндберг, например, писал стихи от имени стали, а Якобсен от лица булыжников, моста. Оба они дают голос вещам нового индустрилиазированного мира. Но если Сэндберг зачастую радостно приемлет этот мир, то у Якобсена звучат нотки тревоги и разочарования. Приведу в пример два стиха из книги:
ФОНАРНЫЙ СТОЛБ Как леденяще одинок в ночи мой столб фонарный. К нему булыжник жмётся головой, и держит он над ним свой зонтик световой, чтоб злая тьма не подползла ближе. Мы все вдали от дома, говорит он. И больше нет надежды. ПЕЙЗАЖ С ЭКСКАВАТОРАМИ Они пожирают мой лес. Шесть чудищ пришли и сожрали мой лес. Господи, что за создания! На голове нет глаз, а на заду глаза. И щёлкают челюстью на длинной-предлинной шее, а в уголке рта – одуванчик. Жуют и плюют, плюют и жуют, у них ведь нет горла, одна гигантская челюсть и урчащее чрево. А вдруг это ад? Для болотных птиц? Для умных моих журавлей? На ногах у них цепи, а глаза незрячи. И работы у них на столетья – жевать ромашки. Превращать их в асфальт. Покрывать облаками смрадных газов под холодными солнцами фар. И ни горла, ни голоса, ни жалоб. В то же время есть в стихах Якобсена и типичная для скандинавской поэзии XX века линия пейзажной лирики, поэзии природы. И здесь Якобсен из известных нам скандинавских поэтов оказывается ближе скорее к Хансу Бёрли и тем его стихам, где нет слишком тёмных и непонятных образов, чем к Стейну Мерену или Тумасу Транстрёмеру.
ТСС... Тсс, говорит море. Тсс, говорят всплески у берега, тсс, не так бурно, не так гордо, не так вызывающе. Тсс, говорят волны, толпящиеся у шхер, гребни прибоя. Тсс, говорят они людям, это наш мир, это наша вечность. ПОКИНУТОЕ ЖИЛИЩЕ – УШЕДШЕЕ ВРЕМЯ Тот, кто протоптал эти тропинки, умер, зарос колодец, и все дома погрузились в сон, как уставшие дети. Но красное сердце розового куста, посаженного в пору надежд, ещё бьётся средь буйной крапивы, и он читает стихи дроздам и воронам и в июне зажигает свои огни ржавчине, моли и мху. Есть у Якобсена и стихи об ускорении ритма, обесчеловечивании жизни и усиливающемся одиночестве людей – "Подождите", "Растём вниз", "Катить по кругу".
РАСТЁМ ВНИЗ Чем больше становятся города, тем меньше становятся люди. Чем ближе дома к облакам, тем ниже их обитатели. В Нью-Йорке твой рост не больше вершка, а в Лондоне – фут, может быть. Но города всё растут и растут, и жизнь твоя стоит всё меньше. Скоро мы станем не выше травы, и однажды воскресным утром нас скосит косилкой садовник. Не так ли?
С точки зрения формальных особенностей стихи Якобсена это в основном верлибры, но есть и несколько рифмованных стихов. Всего в книге где-то 50 стихов из разных сборников. Не могу назвать себя знатоком скандинавской поэзии XX века, но из всего пока что прочитанного эта книга Якобсена и стихи Ханса Бёрли из антологии норвежской поэзии 80-х годов сильно выделяются на фоне других авторов. А ещё смотришь на тираж книжки Якобсена (50 000) и думаешь, где все те люди, у которых она была, которые её прочитали, и что они думали о стихах этого поэта.
5 понравилось
