
Аудио
309.9 ₽248 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Понимаю, что это очень консервативно, но Гумилёв для меня - поэт. Нет, это не значит, что прозу он писал плохо, просто я вот никак не пойму, зачем это вообще было ему нужно. Если брать, скажем, рассказы "Принцесса Зара" или "Лесной дьявол", можно допустить, что писалось именно ради экзотики: африканские джунгли, девы из гарема и т.п., но ведь этой экзотики в его африканских стихах столь же полно, и насколько проще не вдаваться в подробности (невнятные в рассказах), когда пишешь стихотворные произведения.
Заглавный рассказ - "Путешествие в страну эфира" - очень в духе серебряного века: наркотическое бунтарство, жизнь в видениях и мечтах, только это всё равно больше похоже на зарисовку, на костяк более крупной вещи, где бы что-то стало яснее.
Собственно говоря, возможно, переход на прозу связан у поэта и с его переводческой деятельностью, которая была довольно обширна. К слову сказать, мой любимый Брюсов в прозе тоже гораздо хуже, чем в стихах. Эдакая болезнь Серебряного века?...

Какая славная безделица! Такое ощущение, что рассказ написан без труда. Так бывает от чтения хороших стихов — ложное ощущение мимолётности, что за лёгкостью стиля не стоит никакого труда для писавшего. (Мне вот даже выражение этой мысли нелегко далось. Надеюсь, что читающие меня поняли.) Проза поэтов всегда невесома подобно их стихам.
К стыду, не знала, что у Николая Гумилёва есть рассказы, мистические. Этот возможно будет воспринят неоднозначно, ведь в нём речь идёт не о небесном эфире, а о настоящей химии, то есть о настоящих наркотиках.
Два сумасбродных молодых человека познакомились с истеричной юной красавицей Инной, запросившей в припадке доктора с эфиром. Доктор попался старый пройдоха. Предложил молодым людям стать пушечным мясом для его экспериментов с эфиром. Парни надеялись избежать злой участи подопытных кроликов, но Инна оказалась азартной истеричкой и эксперимент состоялся.
А дальше — полёты во сне, мистика.
Мистика любви, которая сама эфир и живёт в своём эфире, не нуждается в подпитывании газом. Влюблённые могут общаться в своих снах и им не нужны для этого сложные или простые эфиры. Надеюсь, что с Иной, улетевшей в Ирландию, будет всё нормально.
Позволю себе немного назидательного тона старого наркомана: наркотики это зло. Летайте во сне и наяву, летайте в любви, но не улетайте за призрачным наслаждением от реальной любви.

Какая мрачная история. И дело не в том, что сомнительная христианская мораль (сомнительная для тех, кто считает себя христианином или имеет представление о христианстве) не откликнулась в сердце; не в том, что сказ о нечистой силе (можно рассказать о нечисти так, что в сердце прорастёт зёрнышко любви) и даже не в том, что у сказки печальный конец, и что Черный Дик был чудовищем изначально. История мрачная по своему замыслу и исполнению.
Представьте в море остров угрюмый и пустынный и жила на нём дикая девочка сиротка с кроткими голубыми глазами. Её мама была деревенской сумасшедшей, отцом её считали морского дьявола. В один печальный день к этой девочке на остров ринулась толпа разъярённых, пьяных рыбаков под предводительством Чёрного Дика. Чёрный Дик, сильный и весёлый красавчик, некрасиво разбивал сердца девушек и безжалостно портил им жизнь. А ещё был бездельником и пьяницей, жестоким в драках. В споре с местным священником он решил превзойти все свои преступления и надругаться над девочкой с острова, используя повод, что она дитя дьявола.
Рассказ напоминает сказку "Морозко" в момент превращения красавчика в чудовище.
Ещё больше напоминает сказку "Аленький цветочек" в искривлённом зеркале, где девочка сразу и чудовище и Настенька, и ей не дали спасти ни себя, ни чудовище.
Но самая страшная здесь толпа

Та бесконечность, которая прежде окружала меня, отошла, потемнела, а взамен ее открылась другая, сияющая во мне. Нарушено постылое равновесие центробежной и центростремительной силы духа, и как жаворонок, сложив крылья, падает на землю, так золотая точка сознания падает вглубь и вглубь, и нет падению конца, и конец невозможен. Открываются неведомые страны. Словно китайские тени, проплывают силуэты, на земле их назвали бы единорогами, храмами и травами.

Мы любили иногда такие тихие обеды за одной бутылкой вина, с нравоучительными разговорами и чувствительными воспоминаниями. После них особенно приятно было приниматься за наше обычное, не всегда пристойное ничегонеделание.

Маятник старательный и грубый,
Времени непризнанный жених,
Заговорщицам секундам рубит
Головы хорошенькие их.




















Другие издания

