Большая книга искателей приключений

Я поглядел на Тоску.

– А почему это я не могу пойти? – напряглась она. – Почему это?

– Объясняю наглядно. Знаешь загадку про волка, капусту и барана?

Тоска улыбнулась. Буханкин насупился.

– Что за тупые намеки? – спросил он. – Кто, собственно, баран?

– Я к тому, что с тобой Антонина определенно идти не захочет, потому что вы мало знакомы. Значит, ей придется идти со мной. Но ты, Буханкин, вряд ли откажешься от возможности поохотиться за тарелками. Получается конфликт интересов. Волк, капуста и баран.

– Пойдемте втроем, – предложила Тоска.

– Втроем нельзя, – возразил я. – Кто-то всегда должен оставаться в резерве, кто-то всегда должен знать, куда отправилась экспедиция. И если уж кто-то должен контролировать наши перемещения, то это должна быть девушка.

– Может, заболел, – предположил я.

– Психи не болеют, – заявил Буханкин безапелляционно. – Только зачем его опрашивать?

– Психи как раз наиболее чувствительны к разным необычностям, – сказал я. – Так что с ним поговорить стоит. К тому же раз он каждую рыбу персонально знает, то наверняка в курсе...

– Я к психу не пойду! – немедленно заявил Буханкин. – Я психов просто не переношу...

Я хотел сказать, что если Буханкин не переносит психов, то как тогда он умудряется быть предводителем целой психической банды. Но взял себя в руки, успокоился.

– Я к психу не пойду, – повторил Буханкин. – Психоз заразен...

- Жан Жак Руссо, – добавила не в тему Тоска. – Лупу достал...

– Чего? – не расслышал я.

– Увеличительное стекло, – уточнила Тоска. – Что-то в воде разглядывает. Что там может быть?

– Инфузории-туфельки, бычьи цепни, сальмонеллы, мотыль. Полезные существа, короче...

– Зачерпывает воду... нюхает...

– Совсем наш Буханкин ку-ку... – Я стряхнул песок. – С котлом окончательно раздружился... Стоит человеку открыть клопа, как он сразу впадает в манию величия. Как скучно все устроено... Клопооткрыватель...

– Завидуешь, – поддразнила меня Тоска.

– Чему завидовать? Подумаешь, таракана открыл. Плевал я на него. Плевал, плевал, плевал. Я говорю, с котлом раздружился...

Но это был не пришелец.

– Это аксолотль, – сказал я.

Я вернул бинокль Тоске.

– Что еще за аксолотль?

– Ну, ты даешь, – зевнул я. – Совсем классику не читаешь. Аксолотль есть личинка амбистомы. С ацтекского переводится как «играющий в воде».

– Кого личинка?

– Амбистомы. Это такая ящерица. А аксолотль ее личинка. Кстати, ты не прослеживаешь некоторую символику – аксолотль и Буханкин, Буханкин и аксолотль?

– Прослеживаю, – тоже зевнула Тоска. – Буханкин в самом деле похож на ящерицу. Или даже на личинку.

– Нет, я к тому, что он тоже играет в воде. Как дитя какое-то просто. Тоже мне древний ацтек...

К счастью, сегодня Буханкин по берегам не скакал, а направился прямиком к городскому пляжу. И в данный момент бродил по широкой мелкой и заросшей водорослями протоке, примыкавшей к пляжу со стороны сенокосов. Чего-то там высматривал на дне, задумчиво морщился. На шее у него действительно болталась банка с водой и каким-то диковинным существом в этой воде. Я присмотрелся получше – а вдруг, чем черт не шутит, в банке у Буханкина томится самый настоящий пришелец негуманоидного типа? С какого-нибудь там Сердца Карла.