Печальный детектив

Хромой милиционер на пенсии, подверженный приступам бешенства, пишет книгу и размышляет по поводу своей карьеры и мира вокруг.
Крепкая повесть, с мощной, давящей атмосферой, но уж очень страдающая из-за отсутствия стройного сюжета. Ждешь, когда же Астафьев включит вторую и третью скорость, а он бесконечно выписывает персонажей, выписывает прекрасно, но только история от этого не только не движется, но и наоборот, тонет как в болоте, в этих постоянных сюжетных ответвлениях про второстепенных граждан, а герой не может даже дать в рыло гопнику, не отрефлексировав про себя о вечном в формате внутреннего монолога, и это нескончаемые хождения кругами с нытьём утомляет, хотя спившаяся, воняющая тетка из канавы в качестве абсолютного и непобедимого зла - концепция сильная.

Написанная в самом конце советского периода существования — т. е. в те самые времена, которые принято именовать застоем и которые сменились резким и решительным поворотом к трезвости всего населения, а также плюрализму мнений, демократизации и гласности, ну и ко всему прочему, что поставило точку вообще в существовании СССР — книга наполнена мучительными раздумьями и размышлениями автора и его героя отставного милиционера, инспектора угро Сошнина о самой сути жизни, об осмысленности её и о причудах судьбы, о взаимоотношениях между мужчиной и женщиной, о браке и любви, но более всего о том пагубном пороке, который именуется пьянством. И о той загадочной и труднообъяснимой русской душе, велениями которой русские люди всегда истово жалели убивцев и насильников, арестантов всех мастей и прочих сидельцев и «страдальцев». И поскольку сам Сошнин находился в самой гуще народной жизни и в силу служебного долга и положения имел дело как раз с этими самыми маргиналами, а заодно и с проявлениями этой зачастую неадекватной русской жалости, то в течение всей книги он вспоминает разные эпизоды, связанные с этими моментами.

Дальше...

В результате мы имеем дело не только с ярко прописанными эпизодами криминально-детективного содержания, но ещё и глубокое социально-психологическое и немного философское рассуждение — так сказать, смешение художественной остросюжетной литературы и публицистики на острые злободневные темы. Поскольку литературного мастерства Виктору Астафьеву не занимать (сам кому угодно мастер-классы даст), то книга читается (в моём случае — слушается) очень легко и с интересом, с эмоциональной реакцией на содержание, с ощущением сопричастности и к судьбам отдельных персонажей повести, и к нашей всеобщей единой русской судьбе.

И к великому сожалению всё то, о чём горестно размышлял и писал Виктор Астафьев, никуда не делось, не истрепалось и не ушло в забвение за прошедшую треть столетия — пьём и безобразим, куражимся и насильничаем, пинаем слабого, да ещё и в соцсети свои «геройства» теперь горделиво выкладываем...

Повесть-воспоминание. О деревенском детстве, о родных людях, о деревне.

Очень проникновенно написано. Столько личных воспоминаний всколыхнулось о той поре,когда и для меня бабушкин огород был целым миром со своими тайнами и загадками, а за забором была терра инкогнито - неизвестная земля). Даже запахи вспомнились.

И растения самые наши ,деревенские. Морковь,лук , капуста,картошка и прочая огородина. И огурец с грядки, и морковка прямо из земли. А горох, а ягоды? Эхх, тогда казалось, что это будет всегда. А сейчас одни воспоминания. Светло и грустно.

Потрясающая повесть!
Великолепный русский самобытный язык, лиричные образы. Словно переносишься в свое детство, когда был у бабушки в деревне. Спасибо Виктору Петровичу за эту книгу!
Неожиданными, но характерными для Астафьева оказались переходы от деревенской лирики к жестким военным зарисовкам. Противопоставление светлого детства и реалий войны. Собственно, последний абзац книги, как раз об этом и говорит.
В наш городской постиндустриальный век "деревенские видения" особенно ценны, они как бы подчеркивают все то, что мы потеряли, все то, что осталось в нашем детстве.

Размышления экс-оперативника 42-летнего Леонида Сошникова о жизни, о природе преступлений, о том, что является причиной безответственности, пьянства, хулиганства. Почти все – да, это правда, но как-то чересчур зацикленно на чернухе, как будто главный герой ничего нормального и доброго в жизни не видел – только какие-то урки "откинувшиеся" пьют гуталин и в забытых богом деревнях старух насилуют. Представляется, что все это – исключительно мысли самого автора, человека заслуженного, видимо наболело к 60+, вот и излагает о том, как все плохо. Даже скозь строчки чувствуется – писал человек обозленный, не спорю, это полезно для обсуждения, но «добром» от текста не пахнет. Если загрузить это в какой-нибудь искусственный интеллект и спросить «А что делать-то с этим?», вероятно он ответит «Да взорвать все к херям, все тут мудаки».
По стилю – даже скорее публицистика, нежели какая-то история. Язык очень простецкий, даже корявый, странно, что все это вышло из-под пера неоднократного лауреата разнообразных государственных и ленинских премий СССР именно за достижения в литературе. Ну да, исключительно за «идейную составляющую» давали, было и такое.

Несмотря на гипертрофированную тотальную безнадегу, печаль, хтонь и депрессию, книга весьма хороша. Во-первых, она отлично написана, во-вторых в конце главный герой не умирает, в-третьих она настраивает на этакий меланхоличный уют, особенно после прочтения. В конце герой анализирует этот непростой (русский) мир и своё место в нём и выдаёт, что называется "базу". Мысли местами достоевщина, в хорошем смысле. Не жалею, что прочитал. У книги хорошее послевкусие. Четыре с плюсом, но ставлю пять, что уж там.

Даже не верится, что уже в то время, когда был написан этот рассказ - год полета Юрия Гагарина в Космос - были такие нелюди, которые пакостили в охотничьих избушках, ведь эти лесные домики издревле считались спасительными для тех, кто заблудился и случайно вышел к одному из них. Они защищали от непогоды и давали усталому путнику приют, пищу и тепло.
Грустный рассказ Виктора Астафьева о стареющем охотнике-промысловике и о наступивших для него тяжелых временах, о переживаниях, связанных с будущим русского леса, о масштабных лесозаготовках и быстро уменьшающихся лесных площадях. Уже 60 лет назад старый охотник предвидел тяжелую судьбу родного леса.