...если я захочу обмануть систему, я ее всегда обману, — что мне ваша налоговая полиция, если я выдержал семьдесят пять допросов в Генеральной прокуратуре Российской Федерации, а потом пятьдесят судебных заседаний под объективами телекомпании НТВ?

Ладно, это моя страна, другой России и другой Москвы у меня нет.

Осень и коньяк как будто созданы друг для друга. Один из рецептов благодати: сентябрь и полбутылки хорошего алкоголя. Даже я, отравленный бедой, почувствовал легкость и ту особенную благородную печаль, которая не мешает жить, а помогает или даже велит. Пьяный, нищий, а живой; дышу, глотаю, мыслю.

Для каждого из нас красота есть цель и средство, мерило всего. Красота — это хорошо, это правильно. Красота — это круто. Разумеется, я тут говорю не только и не столько о физической красоте, а о красоте вообще. О красоте духовной. О благородстве поступка, душевного движения. О гармонии отношений.

Я не доверяю красоте и гармонии. Я верю в уродливое. Уродливое всегда честнее. Превратить красивое в безобразное можно только одним способом: разрушив его.

Машина есть. Имеются и друзья, готовые в любое время суток примчаться по первому звонку и отвезти меня в любую точку обитаемой Вселенной. Есть деньги: можно взять такси. Но каждое утро я шагаю к метро. Дело в том, что я мегаломаньяк. Закоренелый, со стажем. Лучшей машиной для передвижения по планете я считаю танк Т-90. Размениваться на меньшее нет смысла. Все или ничего. Или на танке, или пешком.

я опять приговариваю себя: ты даже не знаешь, как и кем ты выглядишь. То ли добряком, то ли психопатом. Ты сам не знаешь, кто ты. Определись, а потом хоти чего-то.

Мне неизвестно, кто я.

похороны также нужны здравствующим, как и покойникам

кавказ нужен россии, чтобы там умирали её поэты

"Деньги были, деньги будут, сейчас их нет"

Счастье в том, чтобы не знать своего будущего.

Прошло время. Родина слилась в оргазме с Западом.

Первые два года тебя прет. Ты совершенствуешься. Следующие два года охладеваешь и тянешь лямку. Потом еще два года скучаешь. Это этап разочарования А на седьмой год ты уже ненавидишь свою работу. И уходишь. Так утверждают западные психологи.

Хочу верить в человека. Хочу верить — значит, уже верю. В себя, в семью, в друзей, в язык свой, в землю, в пространства пустые и гулкие, в пьяных и трезвых, в проклятых и прославленных.

Но как вернуться? Я превратился в тень. Жизнь крошилась, как черствая корка, — не размочишь ничем, кроме слез.

Восхищаться любовью, красотой, женщинами, закатами и рассветами может каждый. Я хотел восхищаться тем, от чего воротят нос утонченные книжные юноши. Я хотел восхищаться жизнью как таковой, во всем ее разнообразии. Я не хотел утончаться. Я хотел стать тертым.

Утром не пил, решил бросить. Я теперь бросаю пить не реже двух раз в неделю.

Иногда я думаю, что в самом факте обладания предметом или вещью есть что-то ущербное. Любители вещей растворяются в вещах.