Как будто я сам через несколько лет спокойно заглянул себе в душу и оценил её: и ненужную горячность в делах, которые касаются самого дорогого на земле - человеческого сердца, и неуверенность в себе, преследующую меня, быть может, с тех пор, когда я был немым мальчиком и мир казался мне таким необъяснимо сложным. Мне казалось теперь, что во мне ещё были последние черты этой немоты. Например, в своей любви я не сумел полностью высказать себя и промолчал о самом важном. Мне казалось, что моя любовь не удалась потому, что очень сложные обстоятельства обступили её со всех сторон, - это снова был тот же сложный мир, перед которым немым мальчиком я застыл в каком-то оцепенении.