The 100

В моз­гу воз­ник ужас­ный, от­ча­ян­ный план. Ко­гда Уэллс по­нял, что ему при­дет­ся сде­лать, его серд­це сжа­лось от стра­ха, но он знал – дру­го­го пу­ти нет. Что­бы спа­сти лю­би­мую де­вуш­ку, он вы­нуж­ден бу­дет по­ста­вить под угро­зу са­мо су­ще­ство­ва­ние че­ло­ве­че­ской ра­сы.

Он сно­ва по­тя­нул­ся и на­брал пол­ную при­горш­ню во­ды. Ес­ли бы ему при­шлось опи­сать ее вкус, он ска­зал бы, что она по­хо­жа на со­че­та­ние зем­ли и неба,– и каж­до­му, кто взду­мал бы над этим по­сме­ять­ся, вбил бы в глот­ку его по­га­ный смех.

То, что мы вы­нуж­де­ны де­лать, непро­сто,– ска­зал он,– но со­вер­шен­но необ­хо­ди­мо. Мы не мо­жем поз­во­лить се­бе, что­бы чув­ства ме­ша­ли нам вы­пол­нять свой долг – за­бо­тить­ся о вы­жи­ва­нии ро­да че­ло­ве­че­ско­го.

– Се­го­дня мы со­би­ра­ем­ся за­кон­чить раз­би­рать об­лом­ки. Тво­им па­ци­ен­там что-то нуж­но?
– Да. Сте­риль­ная опе­ра­ци­он­ная, ка­пель­ни­цы, ме­ди­цин­ский ска­нер, на­сто­я­щие вра­чи…
– Ты де­ла­ешь ги­гант­скую ра­бо­ту.
– Я де­ла­ла бы ее го­раз­до луч­ше, ес­ли бы про­ве­ла преды­ду­щие пол­го­да на прак­ти­ке в боль­ни­це, а не в Тюрь­ме.

Час, ко­гда лю­ди по­ки­ну­ли Зем­лю, был са­мым тем­ным для че­ло­ве­че­ства. Не име­ло зна­че­ния, сколь­ким суж­де­но по­гиб­нуть при по­пыт­ке вер­нуть­ся на­зад.

Ни­что не мог­ло оправ­дать в гла­зах Канц­ле­ра под­жог Рай­ско­го Дре­ва, са­же­нец ко­то­ро­го при­нес­ли на Фе­никс пря­мо пе­ред Ис­хо­дом. Но Уэллс по­счи­тал, что у него не бы­ло дру­го­го вы­хо­да. Он дол­жен был что-то сде­лать, что­бы при­со­еди­нить­ся к от­прав­ля­ю­щей­ся на Зем­лю сотне, по­то­му что узнал, что в ее со­став во­шла Кларк. А по­сколь­ку он был сы­ном Канц­ле­ра, в Тюрь­му его мог­ло при­ве­сти лишь гром­кое, ре­зо­нанс­ное пра­во­на­ру­ше­ние.

Кларк по­са­ди­ли в Тюрь­му за осо­бо тяж­кое пре­ступ­ле­ние, но прав­да бы­ла мно­го ужас­нее, чем мож­но во­об­ра­зить. Да­же ес­ли ка­ким-то чу­дом по­сле пе­ре­смот­ра де­ла ее по­ми­лу­ют, лег­че не ста­нет. Ее вос­по­ми­на­ния тя­же­лее са­мо­го су­ро­во­го за­клю­че­ния.

Она перестала быть ребенком в тот день, когда вы отправили ее сюда, чтобы умереть.

Иногда необходимо пропустить сражение, чтобы выиграть войну.

.

Не думаю, что бывают непростительные поступки. Особенно если они совершаются из хороших побуждений.

Что Беллами особенно нравилось на Земле, так это непредсказуемость. Земля, словно кокетливая девчонка, держала в напряжении, заставляя строить догадки.

Они с отцом были словно два магнита – взаимные обвинения отталкивали их друг от друга, как полюса с одинаковым зарядом.

Мы все совершаем поступки,которыми нельзя гордится.

Но Беллами знал кое-что о горе. Нельзя надеяться, что кто-то разделит с вами страдания. Свою боль приходится сносить в одиночку.

Уэлл­су так мно­го нуж­но бы­ло ска­зать Кларк, но все сло­ва ку­да-то по­де­ва­лись, и те­перь его гу­бы со­вер­ша­ли упо­и­тель­ное пу­те­ше­ствие по ее ко­же.
В этот миг на всей Зем­ле не бы­ло боль­ше ни од­ной жи­вой ду­ши – лишь они двое. Имен­но так, как он все­гда се­бе пред­став­лял.

В этот миг на всей Земле не было больше ни одной живой души- лишь они двое. Именно так, как он всегда себе представлял.

Ведь он вовсе не отважный рыцарь, который явился спасти принцессу. Он- причина, по которой она оказалась в заточении.

Кто мы и что мы делаем, чтобы выжить – это не одно и то же.