Поэмы

Всю жизнь я быть хотел как все,
Но век в своей красе
Сильнее моего нытья
И хочет быть, как я.

О государства истукан,
Свободы вечное преддверье!
Из клеток крадутся века,
По колизею бродят звери,
И проповедника рука
Бесстрашно крестит клеть сырую,
Пантеру верой дрессируя,
И вечно делается шаг
От римских цирков к римской церкви,
И мы живём по той же мерке,
Мы, люди катакомб и шахт.

Приедается всё.
Лишь тебе не дано примелькаться.

Дни проходят,
И годы проходят,
И тысячи, тысячи лет.
В белой рьяности волн,
Прячась
В белую пряность акаций.
Может, ты-то их,
Море,
И сводишь, и сводишь на нет.

Ты на куче сетей.
Tы курлычешь.
Как ключ, балагуря,
И, как прядь за ушком.
Чуть щекочет струя за кормой.
Ты в гостях у детей.
Но какою неслыханной бурей

Отзываешься ты,
Когда даль тебя кличет домой!

Я думал о происхожденьи

Века связующих тягот.

Предвестьем льгот приходит гений

И гнетом мстит за свой уход.

Обивкой театральных лож

Весной овладевала дрожь.
Февраль нищал и стал неряшлив.

Бывало, крякнет, кровь откашляв,

И сплюнет, и пойдет тишком

Шептать теплушкам на ушко


Едва народ по-новому
Создал конец опеки,
Его от прав дарованных
Поволокли в аптеки.

Всё было вновь отобрано.
Так вечно, пункт за пунктом,
Намереньями добрыми
Доводят нас до бунта.

«Напрасно в годы хаоса
Искать конца благого.
Одним карать и каяться.
Другим - кончать Голгофой.

Наверно, вы не дрогнете,
Сметая человека.
Что ж, мученики догмата,
Вы тоже - жертвы века.

Мы родимся на свет.

Как-нибудь

Предвечернее солнце

Подзовет нас к окну.
Мы одухотворим наугад

Непривычный закат,
И при зрелище труб

Потрясемся,
Как потрясся.
Кто б мог
Оглянуться лет на сто назад.

В те дни на всех припала страсть

К рассказам, и зима ночами
Не уставала вшами прясть,
Как лошади прядут ушами.
То шевелились тихой тьмы

Засыпанные снегом уши,
И сказками метались мы

На мятных пряниках подушек.