Л. Пантелеев. Повести и рассказы

В этой автобиографической повести Леонид Пантелеев рассказывает о своём раннем детстве, периоде до поступления в школу имени Достоевского и соответственно до приключений, описанных им и Григорием Белых в «Республике Шкид». Более того, две эти книги сильно отличаются друг от друга по атмосфере и манере подачи. Республика — разудалый хвалебный гимн советской системе педагогики, сумевшей перевоспитать отпетых малолетних преступников и дать им дорогу в жизнь, а «Лёнька Пантелеев» — взгляд глазами ребёнка на страшные события начала XX века, революцию и гражданскую войну в стране. Так ли уж достоверны эти события в описании Пантелеева — другой вопрос. В повести прослеживается чёткая идеалогия. Все белые — сволочи и подонки, а большевики — умные, смелые и благородные люди. Такая двуполярность характеров конечно настораживает, но при этом надо понимать веяние времени и настроений, при которых писалась повесть.

Лично для меня достоверность того или иного художественного произведения никогда не играла особой роли при его оценке. Если я захочу побольше узнать о каком-нибудь периоде истории, то обращусь за помощью к серьёзным документальным источникам, учебникам, архивным данным. В романе, повести или рассказе для меня главное: интересный сюжет, хорошо прописанные характеры персонажей и напряжённая драматургия в их отношениях. Я должен радоваться и удивляться, когда радуется и удивляется главный герой, а также переживать и бояться, когда он переживает и боится на страницах книги. А читая Лёньку Пантелеева, я в полной мере радовался, удивлялся, переживал и боялся вместе с этим маленьким угрюмым мальчиком, потому и повесть считаю удачной и даже захватывающей.

Но не думаю, что эта работа будет интересна и понятна современным детям или подросткам. Слишком сильно изменилось общество за 100 лет. Как нынешнему ребёнку понять Лёньку, который со страхом и трепетом пробирается в отцовскую библиотеку и тихонько ворует книги, а потом с упоением читает их в укромном месте, считая это величайшим удовольствием? Я уж не говорю о бесконечном круговороте политических образований того времени, сменяющих друг друга у власти. Красные, белые, зелёные... Все цвета радуги, рвущие страну на части. В этой чехарде до сих пор не могут разобраться даже историки, а что же тогда ожидать от неподготовленного юного ума. Всё-таки это одна из тех недетских детских книг, доставшаяся нам от прошлых поколений, и наслаждение от прочтения которой получаешь уже во взрослом сознательном возрасте, когда ты можешь анализировать, оценивать описываемые события и персонажей с высоты истории и современных понятий морали.

Но есть понятия вечные и неизменные: любовь и уважение к родителям, честность и смелость, верность данному слову. Все эти черты вложил Леонид Пантелеев в героя своей книги. Лёнька получился колоритным и запоминающимся персонажем, а история его похождений и невероятных приключений в послереволюционном вихре голода, нищеты и смерти вышла по-настоящему увлекательной, трогательной и вдохновляющей, за что и получает от меня высший балл.

— Мама, ты знакома с писателем Пантелеевым? — Нет, а что? — Мне очень надо про него узнать, все ли правда, что он пишет про свою жизнь. Мне он очень нравится, и я хочу, чтоб все счастливое было правда, а несчастливое — не правда. (Фрида Вигдорова "Любимая улица")

Если не считать дореволюционного периода и заключительных слов о "другой главе в книге Лёнькиной жизни", наступившей после того, как Лёнька попал в хорошие руки, где его излечили от плохих привычек, то отыскать счастливое в этой повести сложно. К тому же, всё несчастливое в ней правда. Писатель не называет книгу автобиографией, он лишь говорит, что главный герой "человек с очень похожей судьбой и с очень знакомым ему характером". Тысячи мальчишек разделили невзгоды и бремя революций и гражданской войны в то смутное время подобно Лёньке. Сколько их беспризорных, озлобленных, жестоких, обиженных пыталось выжить в условиях голода, холода и других лишений любым способом! Взяв за основу исторические события и реальные эпизоды из собственной жизни (Ярославский мятеж, детдом в монастыре, сельскохозяйственную "ферму", скитания, колонии, лимонадный завод, рулетку, воровство электрических лампочек), писатель со всей строгостью и беспощадностью обнажает слабости и недостатки мальчишки Лёньки. Его трусость, когда боится признаться в содеянном или сбегает с места преступления; глупость и несдержанность, приведшие к проигрышу в рулетку и другим неприятностям; упрямство себе же во вред; неприспособленность там, где младший брат делал успехи - эти и другие неудачи и проступки представляют героя в нелицеприятном свете. Но нельзя забывать, что происходили Лёнькины метания, когда он был совсем мальцом. Период эвакуации и выживания по дороге в Петроград занял четыре года, а возраст парнишки - с девяти до тринадцати лет. Но в Лёньку верили не случайно - за детским страхом и неуверенностью скрывалась романтическая душа поэта.

Несмотря на то, что сложная революционно-военная эпоха описана Леонидом Пантелеевым (Алексеем Ивановичем Еремеевым) на основе мальчишечьих воспоминаний, она вызывает доверие. Некоторые вещи детскому уму были непонятны и чужды, а проанализировать ситуацию, разобраться в событиях, определиться в политических настроениях не под силу многим взрослым. Читая книгу, я ощущала хаос и неразбериху, творившиеся в стране; народное смятение и неустойчивое положение каждого. Наиболее ярко и правдоподобно атмосфера классового противостояния передана в эпизоде Ярославской гостиницы во время мятежа. Люди спрятались в подвале, обстановка неопределённости подчёркивается ложными вестями и разнообразными слухами. Каким из них можно доверять? Растерянность, страх, ожесточение и подозрительность - эти чувства вполне уместны и оправданы. На их фоне вера в справедливость новой власти и победу большевиков выглядела чуть идеализированно. Хотя я не сомневалась в патриотическом настрое комсомольцев, готовых отдать жизнь за правое дело. Мне бы такой уверенности...

Это были привычные, знакомые, митинговые слова, но сейчас, в тишине морозного вечера, они звучали как-то особенно страстно и горячо, потому что это были не простые слова, а программа, за которую люди шли умирать.