Анна Каренина. В 2 томах. Том 2

«Анна Каренина» - особенная книга.
Одна из тех, к которым мы возвращаемся.

В этом произведении два романа - история Левина и Китти развивается наравне с историей Анны.
Можно было бы назвать линию Левина и Китти основной, но Толстой озаглавил произведение «Анна Каренина», не оставив читателю возможности сомневаться.

Для меня наиболее симпатичный и интересный персонаж здесь - именно Левин. Он много рефлексирует, но всегда стремиться вперед, всегда совершенствуется.
И Китти растет и совершенствуется вместе с ним. Они учатся благодаря друг другу и вместе друг с другом.
Да, прототипом Левина был сам Толстой, отсюда столько размышлений о судьбе русского человека и о вере - для автора это были важнейшие вопросы на протяжении всей жизни.

Я испытываю сложные и противоречивые чувства к Анне (именно к героине, а не к книге).
Анна Каренина - эгоистичная, инфантильная, истеричная, но, вместе с тем, притягательная, как притягательна и обворожительная она для героев романа.

Для меня эта цитата во многом характеризует Анну. Конечно, нельзя говорить, что она бросилась под поезд назло Вронскому. Она погибла от несчастья в любви. Но, в то же время, Каренина настолько упивалась своим горем, что позволила этой идее завладеть ею, забыв обо всем остальном. Любовь к Вронскому вскоре переросла в зависимость и жалость к себе, тем самым разрушив их призрачную надежду на счастье.

Вронский. В начале романа производит впечатление молодого повесы, но нельзя сказать, что он не любил Анну всерьез. Он полюбил ее по-настоящему, так, как любят молодые юноши - горячо и страстно. Только не был готов принести себя в жертву этой любви.
Безусловно, Вронский в последствие разлюбит Анну, во многом из-за того, что она окажется не готова разделить с ним его жизнь, во многом - из-за того, что его образ Анны не совпадет с ней настоящей.
Эта любовь оказалась для него отравляющей, и даже после ее гибели вспоминалось ему все только самое гадкое, подлое, низкое между ними.

Жаль всех.

Жаль Анну, которая рано вышла замуж за нелюбимого, но обладала неуемной жизненной энергией. Она встретила Вронского, когда ей было 26. Ей хотелось любви, и она смело отдалась долгожданному чувству.

Жаль Вронского, который, будучи 21-летним юношей встретил настоящую любовь. Он не виноват, что разлюбил Анну, но пострадал в этой истории не меньше.

Жаль детей Анны, о которых она даже не вспомнила, решая, жить ли ей.

Но больше всех жаль Каренина, который любил жену и очень сильно страдал, но не умел выразить словами то, что было на душе и на сердце.

«Анна Каренина» - гениальный роман.
Мы говорим и спорим об Анне, как о реально жившем, быть может знакомом человеке. Читать роман - огромное удовольствие. Тот самый случай, когда во время чтения толщина еще непрочитанных страниц успокаивает - еще не время расставаться с историей.
И, конечно, потрясающий язык. Именно во время чтения таких книг испытываешь настоящий кайф от великого и могучего русского языка.

Итак, само произведение читала еще давно в школе. Хотелось перечитать именно с точки зрения взрослого человека.
Могу сказать затея удалась, само произведение мне показалось новым с оттенками других чувств и размышлений. Больше стала понятна главная героиня со своими чувствами, любовью, своими размышлениями и паникой, что же скажут люди. И отречение и не принятие ее потом людьми, насколько ей все это тяжело было. Единственное что немного было непонятно, ее отношение ко своему сыну. Некая такая охлажденность отношений и любви. Хотя то сын и ее отрада. Ну видимо, тут я ну очень не поняла ее как маму.
Не могу сказать ничего толком о Вронском, так как изначально для меня он был только второстепенным героем. Да и некий такой характер "кутилы" данный ему Львом Николаевичем показывает, что Вронский достаточно поверхностный тип. И относится так ко всему, что есть у него в жизни.

Почему об этом произведении Толстого пишут как о любви Карениной ? Разве она главный герой книги ? Совсем нет ,конечно она один из главных персонажей ,но вовсе не о ее любви пишет Толстой .Главный герой конечно же Левин ,а если еще правильнее его семья ,молодая семья Левина. Каренина же всего лишь антипод ,dernière mode.
Параллельно в книге две семьи ,в общем то обычная семья Левина с Кити Щербацкой и необычная "новая семья" Карениной с Вронским. Будничные проблемы Левина и Кити против любви "о которой говорит весь Питербург" Карениной и Вронского. Семья Вронского разрушающая все с чем ни прикоснется и в итоге саму себя тоже. И семья Левина приносящая тихое семейное счастье и самим героям и их окружающим. Лев Николаевич как бы обращаясь к читателю спрашивает а что такое эта ваша любовь ? Что дает она вам ? Книга на все времена ,особенно учитывая тот факт что семейные ценности в 21 веке под еще большим давлением чем в во времена автора книги.

На протяжении обоих томов меня занимал один вопрос: вот Анни и Стива. Брат и сестра. Оба изменили своим супругам в законном браке. Но в одном случае все прошло легко и практически незаметно, а в другом вылилось в полномасштабную трагедию. Кто-то увидит в этом отсылку к неравному статусу мужчины и женщины (тем более, что и разговоры на эту тему велись); для кого-то причина в том, что Анна в открытую ушла от мужа, т.е. выставила на показ то, "что делают все, кроме меня"( (с) графиня какая-то там), но делают вид, что ничего нет и не было. А кто-то скажет, что дело лишь в трагическом стечении обстоятельств, подкрепленном настойкой опиума. Думаю, каждый будет прав по-своему. Но, как бы то ни было, все закончилось катастрофой. И если Анна, в начале романа весьма привлекательная особа, превратилась в ревнивицу и истеричку, то Вронского, напротив, стало как-то даже жалко. Хоть и было прекрасно ясно, что дело не столько в любви, сколько в чувстве вины.

Знаменитое произведение великого русского прозаика Л.Н. Толстого породило во мне довольно смутные чувства.
Масса положительных отзывов, фильмов по этой книге. Отсылки к ней в литературе. Все это должно быть своеобразным знаком качества.
Но мне Анна Каренина не понравилась. До глубины души.
Ни одного персонажа с которым бы хотелось себя ассоциировать.Я подчеркнул бы термин персонаж, поскольку героями у меня язык не поворачивается их назвать.
Анна, при всей ее образованности и внешних данных, глупая женщина, не дающая себе отчет в собственных действиях. Изменщица, плохая мать Вронский, граф, цвет российского дворянства, как сейчас сказали бы "золотая молодежь", самец, ведет себя как пустое место. Живет руководствуясь инстинктами и общественным мнением, и это понятно своего то мнения у него нет.
Облонский тряпка-лизоблюд не способный ни принять решение ни выразить позиции. Долли - кормящая мать, или даже как королева муравьев, не делает ничего кроме как рождает детей. Кити - девушка легких нравов.
Многие считают Левина положительным героем, поскольку он срисован с самого Толстого. Но Левин при всех своих положительных чертах в итоге оказался просто тряпкой. Он сам признает, что "Обабился".
Остальные герои призваны быть массовкой.
Единственный персонаж, который вызвал приятные эмоции это Князь Щербацкий - отец Кити и Долли. Он единственный ведет себя как настоящий мужчина, имеет убеждения и свершает поступки, а не их видимость.
Другое впечатление сформировалось от манеры написания Толстого. Несомненно ему нельзы отказать в богатстве и разносторонности. Но мне показалось, что он пишет для "умственно отсталых". Ну зачем, скажите мне ЗАЧЕМ? по 5 раз описывать одно и тоже событие. Я с первого раза все понял,
Зачем нужны такие подробность одежды, местности, если они ни как не влияют на развитие сюжета или описание персонажа.
Зачем нужны разрозненные истории главных персонажей, если они не выстраиваются в одну логическую линию или не ведут к одному выводу...
После Анны Карениной я утвердился в двух убеждениях:

• Я еще не дорос до такой серьезной (бабской) литературы.
• Мир делится на читателей Достоевского и Толстого. И я отношусь к первым.

Классический случай, когда впечатлений масса, ощущения захлёстывают, высказаться очень хочется, но что тут уже скажешь нового о таком романе, как «Анна Каренина»? Впрочем, посмею себе поступить вполне по-толстовски (то есть обнаглеть и не ценить авторитеты) и написать всё (или почти всё), что я думаю о, пожалуй, едва ли не главном и лучшем романе всей русской литературы.

Так уж вышло, что в последние дни я сначала слушал «Живое издание» романа, подготовленное совместно с Google, а потом не выдержал и сам взялся уже за печатную версию. Внимательно и взахлёб изучив роман, сделав массу выписок, цитат и заметок, понял, что до сих пор, уже второй день по окончании чтения, нахожусь в каком-то удивительно торжественно-тронутом состоянии. Сказать, что «Каренина» цепляет и сегодня – по-моему, не сказать ничего.

А потому я сейчас попытаюсь объяснить, почему же, с моей точки зрения, это именно так.

Честно говоря, я уже и не припомню, почему решил взяться за внимательное чтение «Карениной» именно сейчас. Вероятно, основанием для этого послужило то, что Google выложил наконец-то полноценно выстроенный и отобранный архив акции «Каренина»: Живое издание», которая прошла осенью 2014-го года (ссылку смотрите чуть выше). Тогда, напомню, прошёл марафон живого прочтения романа, получилась такая видео/аудиокнига, в которую интегрирован и печатный текст. Мне этот проект был интересен, в том числе, и с технической стороны, однако, полагаю, о нём лучше будет сказать отдельно в конце этой записи. А пока давайте поговорим о самом романе.

Это большое по объёму и важности произведение, едва ли не самое известное и популярное русскоязычное литературное произведение за границей. Никто не станет спорить с очевидной истиной, сообщающей нам, что два популярнейших отечественных автора за рубежном – Толстой и Достоевский, а наиболее популярные их произведения – соответственно, «Анна Каренина» и «Преступление и наказание». Тут, конечно, нужно углубляться в статистику и исследования, но мне чисто интуитивно кажется, что «Каренина» среди просвещённой заграничной публики всё-таки известнее и популярнее.

Почему я апеллирую к читателям, принадлежащим к иным культурам и живущим в других странах? Ответ вполне очевиден: важность этого романа для нашей литературы не осознавать решительно невозможно. С художественной точки зрения это едва ли не вершина вообще всей русской литературы – недаром даже Достоевский после выхода «Анны Карениной» назвал Толстого «богом искусства»!

Тут, конечно, следует объясниться. Помнится, мы в университете на парах по истории русской литературы как-то однажды начали обсуждать различные художественные методы отечественной словесности в их историческом развитии. Татьяна Викторовна Рябова, наш преподаватель, тогда совершенно справедливо сказала, что, строго говоря, реализм – вершина развития традиционного искусства, и выше реализма литературе развиваться просто некуда. Можно искать окольные пути, углубляться или переиначивать что-то, можно отражать реальность неадекватными ей средствами и образами (привет, модернизм!), можно заниматься интерпретацией прошлого художественного опыта и организовывать языковую игру с постоянной переоценкой ценностей, отражая отражения другими писателями и поэтами реальности (привет, постмодернизм!), но едва ли это может быть выше реализма. Это уже нечто совершенно иное, отличное, развивающееся по иным канонам. Классическое же искусство увенчано реализмом как высшей точкой его развития. Я много думал над такой точкой зрения, искал аргументы «за» и «против», и теперь могу с уверенностью сказать, что полностью её разделяю.

Если же мы признаём, что реализм – вершина развития традиционной литературы, то давайте посмотрим, кто же добился в нём наивысших высот с точки зрения описательности, уровня гладкости, меткости и точности, максимальной чёткости в языке, который читается легко и завлекает в себя, не отпуская до самого конца прочтения. Кто писал произведения в многогранных пластах повествования и восприятия, каждый из которых – глубок, важен, полезен для читателя, и все они вместе образуют сложную, связанную, единую структуру в каждом произведении. Кто, наконец, наиболее точно изобразил историческую и семейную парадигмы дореволюционной России. Для меня ответ очевиден: вершиной вершины – реализма – в русской литературе является Толстой.

Есть немалое количество филологов, которые полагают, что язык был ничем не хуже, например, у Тургенева, а идейная подоплёка и психологизм куда сильнее у Достоевского. Мы с вами ещё поговорим об этих писателях в моём блоге, пока же предельно кратко скажу, что, на мой взгляд, именно сочетание глубины, грандиозности замысла и его реализации, яркости, меткости, точности и, одновременно, простоты и доступности языка ни у кого не представлено на столь инопланетном уровне, как у Толстого. Можно по-разному относиться к его личности, это безусловно, но не признавать близкой к эталону его художественную прозу решительно невозможно.

В России большинство ценителей литературы не без оснований считают вершиной художественного творчества Толстого «Войну и мир». Как я уже говорил, за границей, насколько мне известно, ситуация иная, но тут и разница в культурном контексте, переводах и т.д. играет, конечно, свою роль. Впрочем, должен признаться, что и я считаю именно «Анну Каренину» пиком творчества Толстого и, соответственно, пиком реализма (и, стало быть, всей русской литературы) вообще.

Заявление, конечно, тенденциозное, но всё-таки. Именно это произведение де-факто стало последним крупным перед духовным переломом в Толстом. Оно вобрало в себя весь его жизненный, писательский и читательский опыт, который к тому моменту был уже очень внушительным. Согласитесь, человек, уже написавший к началу 70-х гг. XIX века «Войну и мир», мог выразить в литературе абсолютно всё и наверняка и сам прекрасно ощущал в себе соответствующие силы, тем более, что опыт написания всё той же эпопеи уже мог подсказать ему, как именно это следует делать.

Духовный перелом, который к тому моменту в Толстом уже активно намечался, тоже отразился и на композиции, и на сюжетном и идейном наполнении «Анны Карениной», чего, конечно, в «Войне и мире» быть ещё не могло. Он тут ещё не так очевиден, но во многих словах и поступках Лёвина, как и во всей восьмой части романа в целом, он уже то и дело довольно отчётливо проявляется, пусть и приводит Лёвина совсем не к тем итоговым выводам и открытиям, к которым в зрелые годы пришёл сам Лев Толстой. Тем интереснее и нагляднее можно, благодаря «Анне Карениной», проследить, кроме всего прочего, и за личностной эволюцией Толстого.

«Анна Каренина», по справедливому признанию Толстого, имеет структурную форму, схожую с храмовой архитектурой, где главные сюжетные линии пересекаются лишь на самом верху, на высшем уровне. И эти различные сюжетные линии, различные пласты повествования ни в коей мере не оторваны друг от друга, как считали некоторые современники Толстого, воспринявшие «Каренину» слишком буквально и поверхностно. Впрочем, время всё расставило в трактовке этого романа на свои места.

И тут мы подходим к ещё одному чрезвычайно важному обстоятельству. Дело в том, что этот роман идеально ложится под огромное количество совершенно точных и обоснованных трактовок. Только уровней повествования и развития сюжета в нём минимум три, а сразу приходящих на ум интерпретаций и того больше. Это и буквальная (та самая, что так блистательно выражена в знаменитой эпиграмме Некрасова). И религиозная (грех, возмездие, личностные мучения после нарушения заповеди – короче, классическая такая тематика, которая обычно ассоциируется с Достоевским, но тут выраженная не менее точно и не менее тонко). И философско-общественная (все внутренние порывы, размышления, терзания и поступки Лёвина). И буквально-историческая (как этакий портрет эпохи, типические герои в типических обстоятельствах и характерных проблемных вопросах – классическая формула реализма, собственно). И политическая (дискуссии о крестьянском и славянском вопросах и Балканской войне, либеральная и консервативная идеи в тот исторический период развития России, начало научно-технического прогресса, осторожные реплики об осмысленности коммунизма). И даже провидческая трактовка просматривается, правда она требует наибольших натяжек, но всё же имеет право на существование (Анна Каренина как образ России, которая уходит от «законного» исторического развития, страстно отдаётся этакому дивному новому миру (Вронскому) с дальнейшими выводами и размышлениями о том, к чему это в итоге приводит).

Во время начала работы над «Анной Карениной» Толстой, помнится, говорил (подробнее смотрите в 20-м томе полного собрания сочинений Толстого в разделе «История писания и печатания «Анны Карениной»), что писателю следует постоянно перечитывать «Повести Белкина» Пушкина, потому как он в них всегда найдёт что-то новое и необходимое для себя. Совершенно то же самое можно сказать и о «Карениной», настолько многоплановый, точный, разный, но очень целостный получился роман. Фундаментальнейший труд, крайне полезный для личностного развития любого читателя, какими бы убеждениями и каким бы читательским и жизненным опытом этот читатель не обладал.

«Анна Каренина», как и любое крупное по объёму произведение Толстого, вызывает у меня визуальную ассоциацию с огромной водной гладью могучего, колоссального по площади озера, по которому в сторону горизонта постепенно удаляется крохотная на его фоне моторная (или даже вёсельная) лодочка. Именно так всегда погружаешься в произведения Толстого, это, кстати, и в небольших произведениях ощущается: всегда присутствует истинно толстовский масштаб, всегда чувствуется мощь дарования автора. В его языке действительно купаешься, в него погружаешься с головой и можешь читать днями и ночами напролёт, ни на что особенно не отвлекаясь и, что характерно, совершенно от этого не уставая, а лишь чувствуя вдохновение, воодушевление, внутренний душевный порыв, параллельно с чем происходит душевное и даже духовное обогащение.

Применимо к «Анне Карениной» это у меня выражалось в том, что я изрядные её куски читал довольно медленно. Войдя во внутренний ритм текста, почувствовав и распробовав его, совершенно не хочется мчаться галопом по тексту, некоторые фрагменты, отдельные фразы и диалоги перечитываешь тут же или спустя несколько страниц, потому как практически все они буквально переполнены деталями. На первый взгляд, они не очень важны, но именно в них скрываются оттенки, ярко характеризующие персонажей, события и авторское к ним отношение. Именно в деталях эталонный язык и превосходный стиль Толстого проявляются наиболее ярко. И «Карениной» это присуще едва ли не в максимальном выражении во всём творчестве Толстого.

Под конец не могу не отметить, что я умышленно называю альтер эго Толстого из этого произведения не «Левин», как многие, а именно «Лёвин», о чём уже обмолвился чуть выше. Некоторые говорят, что так произносить эту фамилию правильно лишь потому, что сам Толстой любил такое произношение и даже себя предпочитал называть именно «Лёв Николаевич». Но дело тут ещё и в том, что, скажем, его жена, Софья Андреевна, всегда в своём дневнике называет его именно «Лёвушка», а резонёрство Лёвина в «Анне Карениной» ни малейшего сомнения не вызывает. Именно потому полагаю, что правильно называть его именно так, чего и вам желаю!

Надеюсь, мне хоть немного удалось приблизиться к тому, чтобы высказаться об этом романе достойно его самого и сообразно ему самому и его выдающейся значимости в нашей литературе, да и в мировой литературе вообще.

Эх, в такие моменты хочется плюнуть на все эти современные литературные изыскания и совсем уйти в миры золотой эпохи русской литературы, и наплевать, что сказать о ней что-то принципиально новое уже, боюсь, решительно невозможно!.. Но как же она прекрасна! Какое же удовлетворение и восхищение вызывает работа с ней, само соприкосновение с ней!

P.S.: Ну а теперь, как и обещал, несколько слов о «Живом издании» обсуждаемого романа. Оно сделано очень добротно, в чтении романа принимали участие 723 человека, а суммарное время записи составляет 36 часов чтения. Проект это действительно грандиозный и уникальный, мне было очень интересно с ним познакомиться. Очень рад, что Google, информационный партнёр проекта, выложил его в интернет на отдельном сайте, теперь весь этот контент доступен для каждого желающего. Ознакомьтесь с ним обязательно! Это очень неплохой способ перечитать (точнее, переслушать) роман, что я вам всем и рекомендую сделать в самое ближайшее время!

Все ещё считаю, что писать рецензии к классике, особенно к такой масштабной, как Лев Николаич - довольно странное занятие. И потому напишу только пару строк, самое поверхностное личное впечатление, так сказать.
В первую очередь было большой неожиданностью, что читаться будет так легко. В своё время так и не взявшись прочесть по школьной программе и рассчитывая на нудную и тяжелую прозу, сейчас это было приятно и действительно неожиданно. Хотя и сейчас было ощущение, что некоторого опыта для того, чтобы понять все аспекты, не хватает.
И второе, за чем с умилением наблюдаешь - что роману вот уже почти полторы сотни лет, а проблемы в России и вообще общечеловеческие, как и сами люди, не поменялись совершенно.) Воистину, люди одинаковые в любые времена.
В целом, что тут можно сказать - великая классика и есть великая классика, и кому надо, всеми будет прочитана.)