Цитаты из книги Честь имею

Дерево не станут трясти,если оно не приносит плодов.

– Честным... ведь вы были в немецком плену? – При царе это не считалось вселенским позором, напротив – мученичеством, и бывших в плену награждали орденами. – За что? За трусость? – Простите, – обиделся я, – тогда же в баварской крепости Ингольштадта сидели в одной камере два офицера. Одного звали Шарлем де Голлем, а другого Михаилом Тухачевским, и трусами их никак не назовешь, хотя они тоже сдались в плен...

Еще император Николай I выразился, что в России царит полная свобода, ибо каждый россиянин может думать что хочет, лишь бы он не болтал своим языком.

Мемуары пишут, как правило, только те люди, которые в чем-то хотят оправдать себя и свалить все грехи на чужие головы.

Где истина истории и где правда историков?

Времени конечно не хватало, и только тут многие осознали, что всегда можно занять денег, но никто не даст в долг самого ценного для человека - времени!

Но я остаюсь честным..был, состоял, участвовал..!

Ну, что ж! «Лучше быть, чем казаться».

Впоследствии, когда я сидел над планами Шлифена о нападении Германии на Россию, в его наказе германскому генеральному штабу меня потрясли такие же слова: «Больше быть, чем казаться, много делать, но мало выделяться...»

Если Россия – мать славянства, то эта мать слишком жестоко обижает своих славянских детей.

Когда ничего не имеешь, тогда ничего и не жалко.

– Говорят, вы не исправились. – Но я же не ребенок, чтобы, нашалив, исправляться. Мои убеждения сложились не сегодня, и не вам меня перекраивать.

Для меня всегда было существенно самое главное, ради чего я жил и страдал на белом свете:

• Я, русский офицер, честь имею!

Не бойся сплетен. Хуже тишина.

- Мне трудно, - отвечал Паулюс. - Но, как утверждал Декарт, "чтобы найти истину, каждый должен хоть раз в жизни освободится от усвоенных им представлений и совершенно заново построить систему своих взглядов".

Мне всё противнее вылавливать из эфира голоса радио-дикторов Рима или Берлина, надоело присущее им бахвальство: нет уже просто решений дуче, а есть "исторические решения" Муссолини, уже не стало просто речей Гитлера, зато есть "речи фюрера, имеющие историческое значение", и, наконец, всё, что ни делается, всё обязано войти в "анналы истории". Когда потомки разгребут вилами эти анналы, сколько навоза они обнаружат на этих помойках истории.

Тяжко! Пожилой человек в старой московской квартире. Возле меня нет жены, нет детей, и никогда не станут бегать внуки. Я одинок. Виноват в этом не я - судьба.

Где лучше всего спрятать отживший лист? Оставьте его в лесу, и там его никто никогда не найдет.

Немирович-Данченко ратовал за братство народов — его обвинили в пацифизме. Он восхвалял ратные подвиги России — его называли шовинистом. Он утверждал, что в семье народов России русский народ самый главный — его называли черносотенцем. Наконец, он воспел земную и грешную любовь женщины — его обвинили в порнографии.

— Вы, я вижу, плохо относитесь к нам, политическим лидерам будущей России? — напрямик спросил Гучков. — А почему я должен относиться к вам хорошо? Почти все политики, наобещав целый короб всяческих благ, молочные реки и кисельные берега, потом до самой смерти объясняют народу, что они хотели сделать и каковы причины, помешавшие им исполнить свои обещания. Между тем полнота политической власти не всегда влечет за собой и полноту ответственности.