— Какие бывают убийцы? Некоторые… — на лице отца появилась меланхолическая улыбка. — …Некоторые из них — исключительно приятные люди.
— О да, именно, — продолжал отец. — Приятные и вполне обыкновенные люди — как ты, или я, или тот парень, с которым мы недавно беседовали, Роджер Леонидис. Убийство, видишь ли, зачастую является преступлением дилетанта. О гангстерских делах я не говорю. Нередко создается впечатление, что эти приятные и вполне обыкновенные люди совершали убийство почти случайно: просто вдруг оказывались в какой-то экстремальной ситуации или что-то позарез им было нужно: деньги, женщины, например, — и они убивали с целью заполучить желаемое. У них не срабатывал тормоз, который срабатывает у большинства людей. Ребенок, как ты знаешь, претворяет желание в действие без малейших угрызений совести. Он сердится на своего котенка и говорит: «Я убью тебя», и бьет его по голове молотком. А потом долго и страшно страдает от того, что котенок больше не шевелится. Многие дети вытаскивают младших сестренок и братишек из колясок и топят их — из чистой ревности. С возрастом они начинают понимать, что так поступать нельзя: ведь за этим последует наказание. Еще позже они начинают чувствовать сердцем невозможность таких поступков. Но некоторые люди, подозреваю, так и остаются нравственно незрелыми. Умом они понимают — убивать нельзя, но сердцем этого не чувствуют. В моей практике не было ни одного убийцы, который бы по-настоящему раскаивался в содеянном… Вероятно, это и есть Каинова печать. Убийцы стоят в стороне от рода людского, они «другие»… Да, убивать нельзя — но эта заповедь не для них: в их случае убийство было необходимо, жертва сама напросилась, в этом единственный выход…