Дороги и судьбы

"Пока есть книги, жизнь еще хороша!" - писала мать в дневнике.

Мать считала, что следует сохранить семью ради детей, и сохранила, правда - ненадолго... Лучше бы не сохраняла! Детям плохо в искусственно сохраняемой семье, это я знаю по собственному опыту.

Если супруги смогут привязаться друг к другу, уважать друг друга - то брак счастлив, а если нет - происходят разные недоразумения.

Следуя завету учителей, и Реформатский не боялся, ошибившись, в этом признаться и изложить по-новому. «А в прошлый раз я вам, братцы, наврал. Не так это надо понимать, а вот эдак!» Мысль о том, что подобное признание может как-то «пошатнуть авторитет», Реформатскому и в голову прийти не могла. Такие мысли посещают, думается, лишь тех, кто сам в свой авторитет не слишком верит...

В переходном возрасте почти все дурнеют. Я, например, была особенно дурна: длинная, нескладная, в веснушках, и вечно я что-то роняла, разбивала, натыкалась на мебель... Возглас матери: "Из тебя даже горничной хорошей не выйдет!" И мой оскорбленный ответ, что я в горничные не готовлюсь...

я впервые прочитала на вывеске слово "аптека" и впервые услыхала слово "взаймы". (Няня: "Пойди к соседям, попроси взаймы четыре картофелины". Я пошла, вернулась: "Не дали!" - "А ты сказала: "взаймы"?" - "Не сказала". Господи боже мой! Няня отправилась к соседям сама, вернулась с картофелинами, и я решила, что "взаймы" - волшебное, двери отпирающее слово...)

была я существом вполне нормальным, очень здоровым и по природе жизнерадостным. Но вот находили приступы тоски, вероятно потому, что не на чем было стоять, непонятно, чего хотеть, к чему стремиться, во что верить и что любить - а в юности это нужнее хлеба.

Восемнадцатый год! Создание Красной Армии, угроза интервенции, начало гражданской войны, восстание в Ярославле, убийство Мирбаха, последние дни царской семьи,
убийство Урицкого. А в моей памяти кроме няниных попреков да дурацких груш - ничего!

Голод и все жизненные трудности не так страшны, когда есть нравственное удовлетворение.

Помню, что она спросила меня: "Как вы могли написать: "Отними и ребенка, и друга, и
таинственный песенный дар..."? Разве вы не знаете, что в стихах все сбывается?" Я: "А как вы могли написать поэму "Молодец"? Она: "Но ведь это я не о себе!" Я хотела было сказать: "А разве вы не знаете, что в стихах все о себе?" Но не сказала.

Затем мы говорили об одном писателе, чей роман кому-то не понравился и был подвергнут ожесточенным нападкам критики...
Анна Андреевна (повествовательным тоном): "...и тогда его знакомые с ним раззнакомились и стали чьими-то чужими знакомыми..."

На чей-то вопрос, как она относится к произведениям Александра Грина, Ахматова ответила: "Перевод с неизвестного".

Освобождение от тщеславия и суетности - это борьба с собой, длящаяся до смерти, трудная борьба с "переменным успехом", а полной свободы, истинной победы мало кому удается добиться.

Тщеславное стремление к успеху внешнему, всем заметному, суетная забота о мнении и тех, кто тебе безразличен, и даже тех, кого не уважаешь, не свойственно ли это каждому из нас независимо от возраста?

людям, живущим вне закона, не так-то просто осознать свое положение.

Рассказывая что-либо, я любила украсить рассказ подробностями, нередко придуманными, с единственной целью сделать свое повествование либо пострашнее, либо посмешнее,- заинтересованные лица подруг подхлестывали меня, я увлекалась, и тут слышался мрачный голос девочки Гули: "И вшё она врет!" Не скрою: в эти минуты мне хотелось ее убить.

Жить можно только тогда, когда есть твердый фундамент, здоровое начало.

Мне казалось, что от нее пахнет интересными историями и чем-то мягким, приятным, чего я не находила в других людях.

С большой прямотой напросилась на комплимент.