Мастер и Маргарита

Ни дуновения ветерка, ни шевеления облака и ни живой души. Вот адское место для живого человека!

Худшего несчастья, чем лишение разума, нет на свете.

- Ты, Иван, - говорил Берлиоз, - очень хорошо и сатирически изобразил, например, рождение Иисуса, сына божия, но соль-то в том, что еще до Иисуса родился целый ряд сынов божиих, как, скажем, фригийский Аттис, коротко же говоря, ни один из них не рождался и никого не было, в том числе и Иисуса, и необходимо, чтобы ты, вместо рождения и, скажем, прихода волхвов, описал нелепые слухи об этом рождении... А то выходит по твоему рассказу, что он действительно родился!..

Самый большой порок - трусость.

Это - факт. А факт - самая упрямая вещь в мире. Но теперь вас интересует дальнейшее, а не этот уже совершившийся факт. Вы всегда были горячим проповедником той теории, что по отрезанию головы жизнь в человеке прекращается, он превращается в золу и уходит в небытие. Мне приятно сообщить вам, в присутствии моих гостей, хотя они и служат доказательством совсем другой теории, о том, что ваша теория и солидна и остроумна. 

Следуйте старому мудрому правилу - лечите подобное подобным.

Они ни в чем не сходились друг с другом, и от этого их спор был особенно интересен и нескончаем.

— Ах, какой вы скучный тип, Николай Иванович, — продолжала Маргарита, — вообще вы все мне так надоели, что я выразить вам того не могу, и так я счастлива, что с вами расстаюсь! Ну вас к чёртовой матери!

ухватило кота поперек живота

...под угрозой расстрела всякого товарища с лишением прав.

Никогда не судите по костюму. Вы можете ошибаться, причем весьма крупно.

Настоящее перед нашими глазами. Оно таково, что глаза эти хочется закрыть.

Вздор! Лет через триста это пройдет.

И горе не в том, что слова обидные, а в том, что в них заключается правда.

... Ну-с, так вот: лекции мне не нужны. Па-а-прошу вас советов мне не давать! Слушать, запоминать. А запомнив — исполнять!

Живые атласные бабочки ныряли над танцующими полчищами, с потолков сыпались цветы. В капителях колонн, когда погасало электричество, загорались мириады светляков, а в воздухе плыли болотные огни.

Высокий тенор Берлиоза разносился в пустынной аллее, и по мере того, как Михаил Александрович забирался в дебри, в которые может забраться, не рискуя свернуть себе шею, лишь очень образованный человек ...

Желание изобличить злодеев душила администратора, и, как это ни странно, в нем зародилось предвкушение чего-то приятного. Так бывает, когда человек стремится стать центром внимания, принести куда-нибудь сенсационное сообщение.