Мастер и Маргарита

– Вы – писатель? – с интересом спросил поэт.
Гость потемнел лицом и погрозил Ивану кулаком, потом сказал:
– Я – мастер, – он сделался суров и вынул из кармана халата совершенно засаленную черную шапочку с вышитой на ней желтым шелком буквой «М». Он надел эту шапочку и показался Ивану в профиль и в фас, чтобы доказать, что он – мастер. – Она своими руками сшила ее мне, – таинственно добавил он.

Если бы в следующее утро Стёпе Лиходееву сказали бы так: <Стёпа! Тебя расстреляют, если ты сию минуту не встанешь! >-Стёпа ответил бы томным , чуть слышным голосом: <Расстреливайте, делайте со мною, что хотите, но я не встану.

И память мастера, беспокойная, исколотая иглами память стала потухать. Кто-то отпускал на свободу мастера, как сам он только что  отпустил  им  созданного героя. 

И на какой черт тебе нужен галстук, если на тебе нет штанов?

"Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются.»

Нет ни одной восточной религии, в которой, как правило, непорочная дева не произвела бы на свет бога. И христиане, не выдумав ничего нового, точно так же создали своего Иисуса, которого никогда на самом деле не было в живых.

И темно, как в ж...! Мороз. Иголками берет.

Велик был год и страшен год по рождестве Христовом 1918, но 1919 был его страшней.

У нас в России, в стране, несомненно, наиболее отсталой, революция, уже выродилась в пугачёвщину.

Человек в белье может следовать по улицам Москвы только в одном случае, если он идет в сопровождении милиции, и только в одно место - в отделение милиции!

Воланд: Пошёл вон.
Бегемот: Я ещё кофе не пил, как же это я уйду?

Никакой сигнализацией вы не остановите того развала и разложения, которые свили теперь гнездо в душах человеческих.

После этого артист позвонил в колокольчик и громко объявил:

• Антракт, негодяи!

Вы толстый и некрасивый.
После таких слов я застрелюсь.

Есть вещи, в которых совершенно недействительны ни сословные перегородки, ни даже границы между государствами.

Плюнуть надо на все это. Довольно сентиментальничать. Просентиментальничали свою жизнь. Довольно.

– Будьте счастливы, Маргарита Николаевна! – она закивала головой мастеру и опять обратилась к Маргарите: – Я ведь все знала, куда вы ходите.
– Домработницы все знают, – заметил кот, многозначительно поднимая лапу, – это ошибка думать, что они слепые.

Тот, кто еще недавно полагал, что он чем-то управляет, оказывается вдруг лежащим неподвижно в деревянном ящике, и окружающие, понимая, что толку от лежащего нет более никакого, сжигают его в печи.

Домработницы всё знают — это ошибка думать, что они слепые.