Мастер и Маргарита

– Все мерзавцы. И гетман, и Петлюра. Но Петлюра, кроме того, еще и погромщик.

- Ты сдаешься или нет? - прокричал страшным голосом Воланд.

• Разрешите подумать, - смиренно ответил кот, положил локти на стол, уткнул уши в лапы и стал думать. Думал он долго и наконец сказал: - Сдаюсь.
• Убить упрямую тварь, - шепнул Азазелло.
• Да, сдаюсь, - сказал кот, - но сдаюсь исключительно потому, что не могу играть в атмосфере травли со стороны завистников!

«Что бы не говорили пессимисты, земля все же совершенно прекрасна, а под луной и просто неповторима.»

Убьют, потому что бежал, в кармане ни одного документа и револьвер, серая шинель; убьют, потому что в бегу раз свезет, два свезет, а в третий раз – попадут. Именно в третий. Это с древности известный раз.

Он говорил на страшном и неправильном языке — смеси русских и украинских слов — языке, знакомом жителям Города, бывающим на Подоле, на берегу Днепра, где летом пристань свистит и вертит лебедками, где летом оборванные люди выгружают с барж арбузы…

в глубине души им все равно, что командующий Белоруков, что Петлюра, что предводитель зулусов в этой паршивой стране. Но тем не менее… У зулусов жить — по-зулусьи выть.

Меня охватила грусть перед дальней дорогой. Не правда ли, мессир, она вполне естественна, даже тогда, когда человек знает, что в конце этой дороги его ждет счастье?

Ясно: крепился, крепился и вот напился, как зонтик.

Поздравляю вас, гражданин, соврамши!

Русскому человеку честь — одно только лишнее бремя…

Голым профилем на ежа не сядешь

В числе человеческих пороков одним из самых главных он считает трусость.

Кто скажет что-нибудь в защиту зависти? Это чувство дрянной категории...

Она поглядела на меня удивленно, а я вдруг, и совершенно неожиданно понял, что я всю жизнь любил именно эту женщину!

Я о милосердии говорю… Иногда совершенно неожиданно и коварно оно пролезает в самые узенькие щелки.

"Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля! Как таинственны туманы над болотами. Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летел над этой землёй, неся на себе непосильный груз, тот это знает. Это знает уставший. И он без сожаления покидает туманы земли, её болотца и реки, он отдаётся с лёгким сердцем в руки смерти, зная, что только она одна успокоит его..."

О Боги мои! Яду мне, яду!

Свежесть бывает только одна - первая, она же и последняя.

Никогда. Никогда не сдёргивайте абажур с лампы! Абажур священен.