Котлован

Андрей Платонов - один из широкого сонма русских "больных классиков" - не тех, знающих, как надо, что твёрдо держали в руках плодовитое перо и твёрдо стояли на земле, не тех, кто остаётся столпом и святыней при любых режимах; иных.
Больных знанием своего незнания, сомнениями и горестями, больных тонкостью душевной оболочки, чрезмерной сложностью или наивностью - больше в нашей литературе, чем уверенных мэтров, и тем она живёт, тем ветвится её крепкое древо.
О них не прекращаются споры, их книги оцениваются от «ужасно» до «восхитительно» - и я подползаю к вторым, чтобы восхититься в очередной раз тоже.

Потрясающе несоветская своей вневременностью и абстрактностью, короткая эта повесть - вся плоть от плоти молодой страны, от лжи и надежды, что расцвечивали чахлыми цветами кровавые знамена; из этого вздыхающего, цветистого мяса вьётся по фантасмагорической русской земле платоновский узор.
Если это и антиутопия (как многие характеризуют) - то такая, в которой не пришлось много придумывать и быть провидцем.
Иди, смотри и вышивай.

Узорчатая ночь "Котлована" вышита сном о жизни - сути жизни, смысле жизни. Вышита сном-мечтой о всеобщем счастье, которого нет и не будет ни по плану, ни без; чтобы построить полный света и радости дом для всего человечества, придётся сперва вырыть котлован размером с Землю.
Тем и заняты смутные герои повести, заняты каждый момент жизни, даже не держа в руках лопаты; они прорывают котлован в самой ткани бытия, забрасывают землёй её отходящие цветы, пробиваются травами и чахнут вновь под спудом вываленной из черного нутра землицы. Их намерения благи, дела абсурдны, абсурд обыденен; узор вьётся суровой истрёпанной ниткой по канцелярскому листу, и кажется порой, что читаешь кафкианский какой-то отчёт из параллельной вселенной прошлого. Дотошнейшие подробности перетекают в странные временные разрывы: между сегодня и завтра в мире Платонова - годы, между двумя шагами - верста.
Нитяной узор сплетает меж собой крохотные эпизоды, костяные бусинки - поцелуй первый и последний, слово, мысль, свет лампы на потухающем лице и кремовом пирожном. В своей быстроте эти моменты не успевают пронзить, лишь оставляют тихую горечь на сердце - но в них-то самая соль, соль земли на зубах молодых и старых, нищих и имущих.

Все одинаково жалки, наивны и слабы перед космосом раскопанной ямы.
Abyssus abyssum invocat.

Как рассказать о том, что такое тоталитаризм, без назидания, нагнетания и попыток погружения типа "представьте, что вы попали"... Это всё не сработает. Как сработает — только так, как у Платонова.

Произведение погружает в ужас и повергает в ужас. На страницах — ужасные обстоятельства, на душе — ужасные впечатления. Медленное сползание вниз по спектру бессмысленности передано очень достоверно. Читать одновременно и тяжело, и не оторваться, читал как будто отвращённо заворожённый.

Повествование очень ленивое, сюжет тянется как будто один большой день, это не выглядит захватывающим чтением, но захватывает и не отпускает именно своей инфернальностью — не чередой событий, а тем, какие это события и какие герои, и каким языком описаны.

Язык просто невероятный. Никогда ещё такого не встречал. Сперва выделял цитаты на каждой странице, потом понял, что бесполезно, вся книга одна сплошная цитата. Смесь Евангелия и партсобрания, смысловой былинности и канцелярских крючков. Употребить это одновременно кажется невозможным, и мозг просто физически устаёт, но при этом я восхищён тем, как автор сбалансировал эти несочетаемые ингредиенты. Ощущения от этого блюда — "это невозможно есть, дайте ещё".

Книга дьявольски точно передаёт чувство страшного эксперимента, ненатурального мертворожденного мира, в котором живые люди становятся человекоподобными существами, и для этих существ пробуждающиеся внутри признаки жизни означают смерть, ибо "живым" в нашем понимании в этом пространстве делать нечего. Смерть разных персонажей чем дальше тем больше кажется самым нормальным, что происходит на страницах книги.

Все персонажи книги получают своё место, непонятно кто здесь герой второго плана, каждый выхватывается прожектором в своё время и становится главным. Это тоже мастерски прописано.

Честно говоря, для описания впечатлений от книги не хватает слов, настолько она обескураживающая и гениальная. Рекомендую ли читать — совершенно точно да. Здесь не будет интеллектуального или событийного наслаждения, но будет именно опыт проживания, насколько он возможен в литературе. Тот случай, когда "краткое содержание" или рецензия вообще не даст представления о том, что там за обложкой.

Это страшная и жуткая повесть. Особенно со второй половины текста. Необычный язык, формулировки - напоминают советские агитки и лозунги и при этом необыкновенно образные. Происходящее выглядит как смесь рассказов Зощенко и повестей Кафки. Абсурд в повести иногда смешной, но часто описывает жестокие действия.

Жутко видеть на что толкала власть обычных, в большинстве необразованных людей, а они поддавались в силу своей  инертности, слабости и безвыходности. Те кто сопротивлялся, непременно страдали, те кто подчинялся, иногда и с энтузиазмом, тоже зачастую страдали.

Многие поколения людей пострадали в эти кошмарные времена и страшно представить, что происходило в голове Платонова, когда он в моменте это переживал и фиксировал. При этом сам Платонов был искренним приверженцем коммунизма.

В повести автор не высказывает откровенной критики, но как-будто просто описывает факты. Все герои, даже Вощев, который сомневается в смысле своей жизни и жизни в целом и уходит поэтому с завода, не критикует строй. А конце даже возглавляет своего рода социалистическую ячейку. Но надежды на светлое будущее от этого не появляется ни у персонажей повести, ни у читателя.

Роман, написанный в 1930 году, остается актуальным и сегодня, заставляя задуматься о вечных вопросах человеческого существования.

В центре повествования – строительство котлована для будущего общепролетарского дома. Но это не просто строительная площадка – это метафора всей советской действительности того времени. Платонов мастерски использует детали: «Жеребец-коренник, чувствуя весну, начинал взбрыкивать и рваться вперед», – эта фраза прекрасно передает общий настрой эпохи, когда люди, как и конь, рвались к светлому будущему, не всегда понимая, куда именно их ведут.

Особенно меня впечатлила фигура Вощева – главного героя, который, будучи уволенным с завода, отправляется на строительство котлована. Его размышления о жизни, о смысле существования, о смерти пронизаны глубоким философским смыслом. Когда он говорит: «Я не буржуй, чтобы мне отдельно счастья искать», – Платонов поднимает важнейший вопрос об индивидуальности в эпоху коллективизации.

Символична фигура Насти – девочки, которую приютили строители. Её смерть становится апофеозом трагизма происходящего. Платонов не просто описывает социальные процессы – он показывает их человеческую цену. Фраза: «У нее было мало сил, но она их не жалела» – отражает всю трагедию эпохи, когда люди отдавали последние силы ради призрачного будущего.

Язык Платонова уникален – он одновременно прост и глубоко символичен. Автор использует метафоры, которые работают на нескольких уровнях: «Земля была холодна и не хотела отдавать свой весенний воздух». Это не просто описание природы – это метафора отношения власти к простому народу.

«Котлован» – это не просто антиутопия или социальная драма. Это глубокое философское произведение о человечестве, о цене прогресса, о том, как важно не потерять себя в погоне за идеалами. Роман заставляет задуматься: а так ли мы далеко ушли от тех времен, когда люди верили в светлое будущее, но теряли самое главное – человечность?

Платонов создал не просто роман – он создал памятник человеческому духу, который пытается выжить в эпоху великих перемен.

В центре мира, который сдвинулся с места (где-то в захолустье на заброшенном пустыре), решено построить Башню (хм, товарищ Кинг и здесь меня не отпускает) для счастливой жизни будущего человека, «чтобы глядеть из высоких окон в простертый, ждущий его мир». Для выкапывания котлована под неё сгоняют ответственный пролетариат и прочих безответственных рабочих.

Прежде всего, меня поразил язык — такой поэтичный канцелярит.

За этим бодрым и лишенным эмпатии изложением скрывается жуткая тоска и серость. Герои оторваны от корней и пытаются найти смысл своего существования. Они забыли, как радоваться жизни и получать удовольствие от простых вещей.

Все их мысли направлены на строительство башни: для одних это символ новой жизни, доказательство того, что их существование не бессмысленно; для других — возможность изменить свою судьбу.

Помимо котлована, автор ярко и образно показывает процесс раскулачивания и коллективизации деревни, но и за этими картинами просвечивает всё та же тоска и бессмысленность.

В итоге складывается прямо-таки панковская картина — no future, будущего нет.

Я поставила 4, так как чтение давалось мне очень тяжело. Возможно, ещё переосмыслю и исправлюсь.

Мне очень понравилось вначале. Но я утомилась немного читать это в конце.

О чем книга? Рабочие строят светлое будущее, но вокруг тлен и бедность. Тлен-тлен-тлен.

Честно, я еще запуталась в героях. Для меня они получились не очень выразительные.

Но плюс поставила за антиутопию, идею и философию! Хотелось выделить много цитат, но они больше понятны в контексте.

Книгу советовать не буду, потому что ну оооочень специфичная. По цитате выше можно понять слог. Он такой рваный, и под конец я устала он этой намеренной невыразительности. Книга хоть совсем небольшая, но ощущается как все 500 страниц.

Тем не менее не жалею, философия книги меня зацепила.

И да, она была запрещена в СССР до 1987 года.